Была ли любовь

Не успевшие в июне посмотреть фильм скандальной Валерии Гай Германики «Да и да» уже не надеялись увидеть его на большом экране. Показанный впервые на Московском кинофестивале (и получивший там приз за лучшую режиссуру и приз ФИПРЕССИ), он был в прокате всего несколько дней: из-за вступившего в силу 1 июля закона о мате. Теперь нецензурная лексика в картине смикширована, так что увидеть фильм смогут все, кто хотел это сделать.

Трудно поверить, что «Да и да» — всего лишь вторая полнометражная художественная работа одиозной Германики. Ученица Марины Разбежкиной начинала с кино документального. Его принципы она перенесла в свои игровые ленты. Суперреалистичность, правдивость, близость к датскому движению «Догма» с характерной для него дрожащей ручной камерой — все это было и в дебютном фильме «Все умрут, а я останусь», и в сериалах Первого канала «Школа» и «Краткий курс счастливой жизни». О Германике спорили и спорят, потому что она задевает болевые точки каждого. В ее фильмах узнают себя все, кто учился в школе, страдал, любил, причем, что важно — в России. Работы режиссера трудно назвать неуниверсальными, но они крепко привязаны к местной почве. В «Да и да» Валерия экспериментирует с художественным языком, довольно радикально его меняя, и рассказывает историю, в которой национальный колорит чуть отступает на второй план.

«Да и да» — история любви. Молодая учительница с дредами Саша живет так, будто она еще школьница (курить дома запрещают, контролируют, в общем, жить не дают). Она проверяет тетради (фраза из сочинения «Тараканы лижут раны» тут же обросла интерпретациями критиков) и знакомится в интернете с Антонином. Когда ей все надоест, Саша сбежит к Антонину: в богемный мир художников, вечно пьяных, сумасшедших, свободных и совершенно не похожих на нее. В фильме появляются реальные художники Дубосарский и Виноградов, Пузо и Пахом.

Комментарии
Комментарии