Сердце и его человек

<i>1 марта в Москве в Театральном центре «На Страстном» состоялась премьера спектакля Евгения Гришковца «Шепот сердца», положившая начало большому гастрольному туру, который проходит при полных залах и охватывает все крупные города России. Несколько лет кропотливой работы уместились в один час сорок минут сценического времени. В своем новом монологе писатель и драматург в очередной раз размывает границу между театром и литературой, превращая самодостаточный текст в объект визуального искусства и переводя зрительные образы в область авторского языка. </i>

<b>— В «Шепоте сердца» отсутствует человек как действующее лицо. При том, что это никакая не сказка, не притча, а скорее вообще внежанровая история. По большому счету там ведь и героя нет как такового?</b>

— Я не согласен. Есть персонаж, и этот персонаж — сердце. Из его монолога, образующего сюжет, постепенно возникает, вырисовывается человек. Мы узнаем, что он женат, что у него есть друзья, что он переживает по поводу денег, что он пьющий — что он живой человек. Он боится летать на самолетах, любит рыбачить, болеет за футбольную команду. И постепенно этот человек становится нам близок — не во всем, я, например, за футбольную команду никогда не болел и не рыбак вовсе; то есть для меня все эти поплавки — дело десятое. Но я знаю таких людей. И зрители таких людей знают. Многое совпадает с сидящими в зале. Кто-то себя узнает, кто-то узнает своего соседа, кто-то — отца. Это невероятно интересно — вылепливать человека.

<b>— Вы написали в блоге, что идея спектакля пришла к вам пять лет назад. Почему так много времени понадобилось на ее воплощение?</b>

— Идея пришла в виде названия и общей структуры — монолог сердца, которое находится в состоянии взаимного недоверия с человеком. Потом я решил, что это может быть диалог в развитии, где сначала человек вообще не знает о том, что у него есть сердце, потом он его боится, а потом сердце его убивает. Ну вот, думаю, круто, идея здоровская.

Комментарии
Комментарии