Братья по гриму: краткая история голливудского мейкапа

Чтобы зритель поверил в историю, рассказываемую на экране, в фильме должно быть убедительным все: сценарий, актерская игра, реквизит и, конечно, внешний вид самого артиста. О вкладе гримеров обычно мало кто задумывается, но Американская киноакадемия не зря присуждает ежегодно специальный «Оскар» за лучший грим: специалисты по мейкапу просто парализовали бы работу Голливуда, если бы вдруг перестали работать над созданием монструозных масок, шрамов, ран, волдырей, накладных носов, бород, морщин и лысин. В чем же состоит их работа, от чего зависит успешность гримерской карьеры и как вообще становятся гримерами?

На заре кинопроизводства грим (от фр. grime – «морщинистый») имел значение чисто «техническое». До того как синематограф стал звуковым, актерам требовалось демонстрировать всю гамму чувств и переживаний через пластику тела и мимику, а профессиональный мейкап (темная помада, подведенные глаза) требовался главным образом для того, чтобы яркие софиты и низкокачественная пленка не превратили лицо артиста в неразличимый белый блин. Съемочные группы были очень маленькими, гримера как кинопрофессии еще не существовало, поэтому «наведением красоты» перед съемками занимался либо кто-то из команды, либо сами лицедеи.Настоящем изобретателем в этой области проявил себя Лон Чейни – бывший театральный актер, прославившийся характерными ролями, требовавшими чудовищных телесных трансформаций. Жизнь с глухонемыми родителями научила его выразительному языку тела, работа в цирке развила акробатические навыки, а годы потогонной работы в театральной труппе, дававшей в день по 7 разных представлений, потребовали умения вживаться в самые причудливые образы, «оформление» для которых он придумывал сам. Придя от безденежья в кино, которое только начинало формироваться как вид искусства, Чейни скоро ярко проявил свои гримерские навыки, сыграв Квазимодо в «Горбуне из Нотр Дама», где таскал на спине самолично изготовленный 25-килограммовый резиновый горб. Роли изуродованных людей, «мстящих калек» и разных чудовищ быстро стали его коньком, постоянно рос и профессионализм: Чейни изображал безногих («Наказание») и безруких («Неизвестный») инвалидов, жестко, до полного онемения, выкручивая себе конечности и привязывая их к спине, из-за чего потом долго не мог нормально ими пользоваться. В «Призраке оперы» он растягивал себе ноздри и вздергивал нос спрятанными под гримом проволочными скобками, вызывающими постоянную боль и кровотечения. Из-за ношения примитивных контактных линз, необходимых для роли слепца, у него испортилось зрение. Чейни был готов на все ради того, чтобы снова и снова удивлять публику.

Комментарии
Комментарии