Полина Каманина: «О том, что Алексей Нилов был женат, я узнала позже»

Помню, Леша Нилов как-то лихо написал: «У меня было три законных и два гражданских брака. А незаконных — 28. Итого 33». Я долго думала: «А где же мое место в этом донжуанском списке?» А потом посчитала и решила, что в общем списке пока нахожусь где-то в хвосте, а вот в графе «гражданский брак» числюсь второй. Вот такая сложная арифметика!

С тех пор как мы расстались с Ниловым, у меня полностью изменились жизнь и круг общения, даже имя у меня другое — Полина. Это одно из имен, которым меня хотели назвать родители. А Леша остался в моей прежней жизни, из которой я ушла навсегда...

Встретились мы с Лешей довольно банально — на съемках одной из серий «Улиц разбитых фонарей». Фильм, который нас познакомил, назывался символически — «Женское счастье». Я должна была играть какую-то отрицательную бизнесменшу. Мой персонаж, Любовь Михайловна, была крута! Она заказывала убийства и носила длинные накладные ногти. На съемочной площадке очень веселились по этому поводу: образ женщины-вамп совсем ко мне не клеился.

Это была моя первая большая роль — хотя я, окончив театральный институт, периодически где-то снималась. Мало того, в свои 23 года уже была клоунессой в известном театре «Лицедеи». Слава Полунин не работал тогда в России, но театр продолжал весьма успешно существовать под этим лейблом. Где мы только не выступали! От тысячных залов до компании из десяти человек — закрытой вечеринки министров. При виде моей Настеньки зрители от хохота под кресла валились...

Это была 31-я серия про приключения «ментов». На съемочной площадке я встретила старых знакомых по институту. Два Миши — Трухин и Пореченков — учились на Моховой на параллельном курсе. Мы были в приятельских отношениях. Как-то при встрече я напомнила Трухину один анекдот, приключившийся с нами. Он его не запомнил, потому что в тот момент был «под мухой». Зима, ночь. Почему-то едем вместе в одной машине, видимо, нас после какого-то выступления организаторы развозили по домам. Водитель был явно не питерский, мы ему всю дорогу диктовали, куда повернуть.