«Русские от театра просто без ума»

– Господин Штайн, зимой вы поставили на московской сцене драму Пушкина «Борис Годунов». Вы понимаете русских?– Меня в этом упрекают. В России, в отличие от Германии, я чувствую принципиально уважительное отношение к ценностям. Меня до сих пор спрашивают: «Как тебе удается так хорошо понять русскую душу?» Я всегда отвечаю: «Знаете, русская душа не так уж сильно отличается от других душ. Все остальное вы сами себе придумываете и устраиваете вокруг этого ненужный цирк».

– Сегодня «русская душа» все западное воспринимает в штыки?– В Москве нет. Никто не может повернуть время вспять. Люди в России не мыслят жизни без западных товаров, западных фильмов, западной культуры. Порой это доходит до абсурда. Тем не менее подавляющее большинство населения поддерживает Путина. И я понимаю, почему. Бесспорно, у Путина есть и большие заслуги, ведь ему удалось сделать так, что хотя бы в крупных городах сформировался своего рода средний класс. Эти люди ходят сегодня по ресторанам, можно сказать, что центр Москвы превратился в один большой ресторан.Однако аннексия Крыма – нарушение международного права. Все знают, что результат референдума в Крыму был бы положительным, даже если бы он проводился под наблюдением ООН. Только для его проведения требовалось согласие Украины, поскольку Крым – часть украинского государства.

– И как реагируют на это ваши московские собеседники?– В Москве вы можете говорить все, что считаете нужным. Но часто реакцией собеседника будет механическая ухмылка. Я помню времена Брежнева, когда люди не могли говорить то, что думали. В хаотичные годы при Ельцине люди в Москве вдруг начали открыто спорить друг с другом. При Путине эта открытость исчезла.

– Насколько сильно экономический кризис бьет по вашим российским друзьям в творческих кругах?– Россия – страна с давней традицией терпения. Терпеть – это своего рода вид спорта. На вопрос, что люди думают о падении рубля, мне отвечали: «Нас это пугает, но мы переживали и худшие времена». Во время работы над «Борисом Годуновым» у меня и моих коллег было тяжелое чувство, что мы с каждым днем обходимся бедному театру все дороже, ведь с нами заключили договоры в евро.

Комментарии
Комментарии