Вдова Алексея Германа-старшего: не жаловался. Не обижался

*– Я просто встала, оделась и пошла на киностудию «Ленфильм» – с того дня работаю там главным редактором, – так вдова режиссера Алексея Германа Светлана Кармалита ответила на вопрос «Собеседника», как справилась с болью от ухода близкого человека. *

Кричал на коллегу лишь один раз– Я не хочу говорить глупости и банальности, расписывать, как мне не хватает Лёши, – призналась Кармалита. – От мамы, которая пережила войну, голод, гибель первого мужа, но до конца дней оставалась улыбчивой оптимисткой, я научилась правилу: не перекладывать свою боль на чужие плечи, не рассказывать знакомым и малознакомым людям, как мне тяжело. Этим же принципом всю жизнь руководствовался и Лёша. Он никогда не жаловался. Никому и ни на что. Правда, один раз при мне он, обычно сдержанный, так кричал на председателя комитета по кинематографии Филиппа Ермаша! Это было в 80-е годы. «Вы меня размазываете по стене, как клопа!» – кричал муж, а дальше шли выражения, которые я никогда прежде от него не слышала. Он орал, обвинял, выкрикивая всю накопившуюся внутреннюю боль, отчаяние. А я сидела в углу, ужасаясь тому, что происходит в его душе, что так это прорвалось. И я плакала, думая: как он это перенесет, переживет? «Вы опорочили войну»Это на склоне лет Алексея Германа и молодые, и старики почитали как классика, мэтра, безусловную величину. Приглашали на киноцеремонии, пышные приемы. Чествовали, награждали званиями. Рассыпались в комплиментах. Он приходил – нечасто, но случалось. С палочкой – уже болел, с трудом передвигался. Светлана Игоревна с горечью вспоминает, как в 70-е и 80-е мужу буквально не давали работать, дышать. Когда снял «Двадцать дней без войны» с Юрием Никулиным и Людмилой Гурченко в главных ролях, партийные чиновники как с цепи сорвались, кричали: «Вы опорочили войну!». До этого ленты о Великой Отечественной были исключительно о подвиге советских солдат. А тут впервые молодой режиссер (Герману было немногим за 30) показал «обратную сторону»: как, отправляя последнюю горсть зерна «для фронта, для Победы», в тылу голодали дети, женщины, старики...

Комментарии
Комментарии