«А зори здесь тихие...»: сносная версия советской нетленки

В 1942 году в прифронтовой зоне в Карелии старшина Федот Васков (Петр Федоров) получает в свое распоряжение взвод зенитчиц. Когда младший сержант Осянина (Анастасия Микульчина) замечает в лесу двух немцев, старшина берет ее и еще четырех девушек (Евгения Малахова, Кристина Асмус, Софья Лебедева, Агния Кузнецова) и отправляется в погоню. Немцев на поверку оказывается не двое, а полтора десятка.

Как всегда бывает в таких случаях, авторы напирают на то, что это не ремейк фильма Ростоцкого, а новая экранизация повести Бориса Васильева, и, как всегда бывает в таких случаях, лукавят. Диалоги в данном случае не показатель — к тексту повести Ростоцкий и Ренат Давлетьяров отнеслись равно уважительно, но, конечно, множество мизансцен были перерисованы один в один. Новая экранизация при этом почти в два раза короче, отчасти за счет сокращения второстепенных деталей и другого ритма, отчасти за счет закадрового текста в исполнении Гармаша, который, правда, довольно быстро куда-то пропадает.

Наибольшие изменения предсказуемо коснулись флешбэков — воздушно-сюрреалистических в исполнении Ростоцкого и сугубо разъяснительных здесь. Ударная реплика про скуку и двойник юного Костолевского на месте, впрочем; вдобавок поясняется, что Бричкина — дочь раскулаченных, а Четвертак — репрессированных. Это, пожалуй, самые слабые места картины: оставшись без поддержки, Давлетьяров немедленно проваливается в болото штампов. Если репрессии — то «Утомленное солнце» и воронок НКВД. Если наступление немцев — то танки, давящие цветочки, кровь на белой простыне и лошадка, падающая в рапиде. Если расстрел евреев — то дымящееся дуло пулемета и фашист в страшной фуражке, поджимающий тонкие губы. Если фронт — то разбросанные тела, снятые сверху через дымку.

Петр Федоров, загримированный под Шарапова из пятой серии, на несколько лет старше, чем первым сыгравший Федота Евграфыча артист Мартынов, но выглядит куда моложе и исполняет несколько иную роль. У Ростоцкого это фигура отца, и он подчеркивает парадоксальность ситуации: очередная дикость войны.

Комментарии
Комментарии