Правила жизни Людмилы Гурченко

Правила жизни Людмилы Гурченко

АКТРИСОЙ Я СТАЛА БЛАГОДАРЯ ПАПЕ. Он сказал мне: «Иди и вжарь як следует. Никого не бойся. Иди и дуй свое!» И вот я «дула» свое!

МАМА ОТНОСИЛАСЬ КО МНЕ ДОВОЛЬНО КРИТИЧНО: «Ну что Люся? Девочка не очень красивая — лоб большой, уши торчат...»

Я ОЧЕНЬ СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК из очень советского города Харькова.

МОЕ ПОЛУПРОЛЕТАРСКОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ и характер вылезали из всех швов моих платьев.

Я БОЯЛАСЬ МОСКВЫ, ЭТУ СТОЛИЧНУЮ ПУБЛИКУ. Все эти словечки: «экспроприация экспроприированных», «экзистенциализм» — я ничего не понимала.

МОСКВА ПРИНИМАЕТ ПОНАЕХАВШИХ, делая очень точный отбор. Она оставляет талантливых.

У МЕНЯ В ЖИЗНИ НИКОГДА НЕ БЫЛО такой возможности — хлопнуть дверью и уйти. А вот меня уходили. И я была вынуждена элементарно добывать себе хлеб. В Голливуде такое никому не снилось! Если бы кто-нибудь из них снялся в «Карнавальной ночи», которая принесла миллиарды рублей... А я после картины угол снимала.

НЕЛЬЗЯ БЫТЬ В ПРОСТОЕ — мотор, свет, текст, форма, костюм — и ты опять живешь. Пусть даже и картина средненькая. Я почти 15 лет не снималась, поэтому была готова на все, что угодно.

РЕЖИССЕРЫ УЖЕ НЕ СМОТРЕЛИ В МОЮ СТОРОНУ или делали вид, что меня не знают. А мне потом нужно было сделать вид, что я не помню, что они меня тогда не помнили. А я, к сожалению, помню все.

У МЕНЯ ТОЛЬКО В 30 ЛЕТ квартира появилась. И не от государства, а от развода.

ЭТО СЕЙЧАС СУПЕРТЕХНИКА, долби-шмолби, а тогда я пела в трамвайный микрофон.

ПОСЛЕ «КАРНАВАЛЬНОЙ НОЧИ» мне прислали письмо из комитета комсомола: «Вы там танцуете и у вас колено видно! Как можно?!» Это было целое событие: колено!

В ТЕАТРЕ РОЛЬ МОЖНО ЖДАТЬ ГОДАМИ. Знаете, так недолго и состариться.

Я ВСЕ ВРЕМЯ НА КАБЛУКАХ. Без них я падаю назад. Даже домашняя обувь с каблучком.

ЖЕНСКИЙ ОРГАНИЗМ — ЭТО ВАМ НЕ ГАРМОНЬ: потолстею-поxудею, потолстею-поxудею. Надо держать себя в рукаx.

Комментарии
Комментарии