Николас Холт: «Играть зомби — все равно что изображать типичного британца»

— Николас, как получилось, что из прелестного дитя в «Моем мальчике» и героического юноши в «Джеке — покорителе великанов» вы вдруг превратились в психопата в «Безумном Максе», перейдя на сторону зла?

— Вы спрямили мой творческий путь! (Смеется.) У меня ведь был еще мутант Зверь в «Людях Икс», зомби в «Тепле наших тел» и сатанист в «Темных тайнах» — очень неплохая подготовка к роли Накса.

— В прошлом году вы работали над шестью проектами — мало кто может похвастаться подобной занятостью. Как вы справляетесь с такой интенсивностью?

— Я не справляюсь с интенсивностью, это она справляется со мной. У меня перед глазами все работы перемешиваются в каком-то диком калейдоскопе: вот я срываюсь со съемок в Лондоне, спускаюсь по меридиану в Кейптаун, сажусь в машину, тащусь в соседнюю Намибию на съемки «Дороги ярости», пять недель мотаюсь туда-сюда по пустыне и, не придя в сознание, оказываюсь в американском штате Луизиана в окружении сатанистов. Поэтому, когда меня спрашивают, а что, мол, было интересного на съемках того-то и того-то, я честно отвечаю, что с трудом помню, что было вчерашним вечером.

— Вы не боитесь надорваться?

— А я не надрываюсь, я чувствую себя совершенно счастливым! С тех пор как в семилетнем возрасте впервые пришел на пробы, этот калейдоскоп стал для меня праздничным. Я занимаюсь любимым делом, работаю с замечательными мастерами, смотрю мир — это что, надрыв? Нет, это — цветная карусель. В той же пустыне было жарко и тяжело, но ведь не так тяжело, как тем же шахтерам, которые не паясничают, а по-настоящему вкалывают на алмазных копях Намибии. Что ни говорите, а притворяться всегда легче и приятнее.

— Вашей двоюродной бабушкой была знаменитая британская актриса Анна Нигл. Это оказало влияние на ваш выбор профессии?

— Вы и до этого докопались? Нет, я не думаю, что есть какое-то прямое психологическое влияние, скорее общие гены, которые толкают к лицедейству. Я еще в раннем детстве, когда по природе не положено думать о будущем, чувствовал непреодолимую страсть к изображению других. Вот она и реализовалась.

Комментарии
Комментарии