Почему каннское жюри сделало провальный выбор

Фестиваль закончился неожиданным триумфом посредственного французского кино — и, как считает Антон Долин, поражением здравого смысла и хорошего вкуса.

Церемония закрытия 68-го Каннского фестиваля обернулась шоком — для большинства неприятным. Большая «Золотая пальмовая ветвь» за лучший фильм была присуждена посредственной драме Жака Одиара «Дипан», а две малые актерские ветви — исполнителям из других французских фильмов: Эмманюэль Берко за «Моего короля» и Венсану Линдону за «Закон рынка».

Чтобы не сглазить, опасаясь именно такого итога, я старался во время фестиваля не писать о французских конкурсантах. Неловко обвинять Канны в том, что обычно инкриминируют ММКФ, однако это происходит не в первый раз: рядом с лучшими картинами и режиссерами мира в программе оказываются блеклые, невыразительные, типовые представители национального кинематографа, появление которых здесь невозможно объяснить логически. В 2015-м их оказалось еще и неприлично много: 5 из 19, больше четверти. Вот и закономерный результат. Коррупция? Ну, только если речь идет о борзых щенках. Вряд ли кто-то угрожал братьям Коэн или шантажировал Гильермо дель Торо с Ксавье Доланом, не верится и в то, что давление на остальных членов жюри оказала Софи Марсо — актриса известная, но явно не интеллектуалка. Просто жюри, состоящее из кинематографистов (то есть людей в культурном контексте не слишком искушенных, в известной степени наивных) решило, что раз им показывают так много французского кино, то это неспроста.

Комментарии
Комментарии