Учитель музыки Симор

Кинокритик Андрей Загданский делится своим впечатлением от просмотра фильма: На короткие полтора часа эта картина сделала меня счастливым, я все время возвращаюсь к нему мыслями. Одна из очевидных причин, почему мне так понравился фильм, а в фильме, подчеркиваю, ничего кроме музыки нет, разговоры о музыке или звучит музыка, но это фильм не только о музыке, он и о кино, о литературе, об искусстве, о жизни. Этот фильм касается всех нас.

Высказывания Симора Бернстайна о Гульде очень доброжелательно, он ни в коей мере его не опускает. Наоборот подчеркивает, что по всей видимости Гульд что-то привносил в Баха — это не искажение, это другое. Он таким образом дает понять, что чтение Гульда не есть норма, а есть нечто исключительное, совершенно особое, отдельно стоящее в музыке.

Он очень смешно рассказывает о Гульде: это же, говорит, был совершенно ненормальный невротик. Посмотрите, что он делал со своим стулом, ни один стул не был ему достаточно маленьким. Действительно, они нашли старую хронику Глена Гульда, который приходит на концертную запись со своим стульчиком. Он всегда ходил с одним и тем же маленьким складным нелепым стулом, с крошечными ножками. Ему нужно было усаживаться за рояль так, чтобы глаза, руки и клавиши были практически на одной линии. Иногда ему поднимали рояль, об этом рассказывает Бернстайн. Таким образом это был какой-то особый невротический стиль. У Бернстайна за роялем ничего этого нет, он уравновешенной. И этой уравновешенности, этому состоянию удовлетворения, покоя он учит своих учеников. Симор говорит, как он определяет, нравится ему инструмент или нет. Он, в частности, говорит о своем рояле, который стоит у него дома: «Смотрите, я нажимаю на клавишу, и звук растет. Он не умирает после прикосновения к клавише, а он становится как бы больше, вырастает». И вот он выбирает новый инструмент. Пробует один — не то, другой — не очень, третий — ужасно. Потом садится за четвертый и говорит: «Вы слышите?». И клянусь я слышу тот звук.

Комментарии
Комментарии