Марабу и мультфильмы

Иностранный аист-трупоед с аристократической осанкой и наружностью неухоженного старика — весьма неожиданный гость в средней полосе отечественной мультипликации.
Марабу и мультфильмы

Иностранный аист-трупоед с аристократической осанкой и наружностью неухоженного старика — весьма неожиданный гость в средней полосе отечественной мультипликации. Как он попал в компанию эндемичных России волка, зайца или медведя? trepang о расхожем символизме аиста и богатой фантазии советских писателей и художников.

Бестиарий советской мультипликации требует тщательного изучения. Я не специалист и не знаю, есть ли какие-то научные работы (буду благодарен за указания на них). Сейчас я хочу поговорить об одном образе, который меня удивлял с детства. Это образ марабу.

Вначале все же несколько общих замечаний. Советский мультипликационный бестиарий довольно экзотичен. Нужно отметить его перекличку с бестиарием русских анекдотов о животных (именно XX века). Полагаю, что этот последний формировался под влиянием первого. В среднестатистическом русском анекдотическом лесу есть, помимо вполне уместных медведя, зайца, волка, белки, и слон, и жираф, и бегемот. Подобные вольности в литературе практиковал еще Крылов (конечно, под влиянием Лафонтена). Но прямым источником, первым примером такого художественно-биологического разнообразия, несвойственного нашим широтам, следует считать сказки Корнея Чуковского, которые неоднократно экранизировались в мультипликации. Эксперимент Чуковского, населившего российское культурно-географическое пространство крокодилами и бегемотами, конечно, не мог понравиться педагогам 20-х — 30-х годов, опиравшимся на абсурдные постулаты Крупской о вреде фантазии. Травля Чуковского, связанная с новаторством его сказок, описана в его книге «От двух до пяти» (глава «Борьба за сказку») — и это при том, что сам Чуковский подчеркивал: принципиального новаторства в его текстах нет, они во многом опираются на фольклорную традицию и на навыки детской речи и детского стихосложения. Но смелым новшеством был именно эксперимент по деэкзотизации и, можно сказать, социализации в рамках мира произведений тех животных, чьи образы были ранее чужды русской культуре.

Комментарии
Комментарии