Уже не кино

Как дело крымского режиссера, признанного виновным и получившего 20 лет колонии, относится к кинематографу и почему оно касается всех.
Уже не кино

25 августа 2015 года суд под председательством Сергея Михайлюка признал виновными режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. Прокурор требовал для Сенцова 23, а для Кольченко — 12 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Защита требовала признать Сенцова полностью невиновным, а Кольченко, бывшего соучастником и свидетелем поджогов (в результате чего не было ни жертв, ни значительных повреждений), считать не террористом, а хулиганом. Тем не менее суд согласился с доводами обвинения, приговорив Сенцова к двадцати, а Кольченко к десяти годам. На этом завершился, безусловно, исторический процесс.

О деле Сенцова и Кольченко напишут много умных квалифицированных текстов, которые решительно ничего не изменят. Всем желающим сформировать собственное мнение хочется порекомендовать прочесть подробное описание процесса — хотя бы на сайте «Медиазона» (трудно себе представить, что после этого кто угодно — кроме судей и прокурора, конечно, — уверует в виновность осужденных по вменяемым им статьям). Автор этого текста не юрист и не правозащитник, а всего лишь кинокритик. Поэтому уместно будет начать с кино.

Как известно, в США — фильмы которых, как бы мы ни относились к самому государству, смотрит весь мир, и мы в первых рядах, — существует давний уважаемый жанр: судебная драма. В России таких раз-два и обчелся. Классика судебного кино — «12 разгневанных мужчин», старинный фильм Сидни Люмета о том, как присяжные в закрытой комнате постепенно приходят от уверенности в виновности незнакомого им человека к сомнению; этого сомнения (а вовсе не чудесного раскрытия преступления) оказывается достаточно, чтобы проголосовать за его освобождение. Российская версия той картины — «12» Никиты Михалкова, где сохранена общая коллизия, но совершенно другая развязка. Здесь присяжные ведут свое, параллельное расследование, находят виноватого, но после этого решают, что невиновному безопасней посидеть, чтобы не отомстили. В общем, вершат свою «справедливость», устанавливая «правду», осуществляя «милосердие». Набор абстрактных субъективных понятий, которые определяют в России от века судьбу человека — вне зависимости от законов.

С Сенцовым — именно такая история. Разбираться никому неохота; кажется, включая суд: например, заявление ключевого свидетеля о том, что его признания были выбиты под пытками, решили попросту не учитывать при рассмотрении дела.

Комментарии
Комментарии