«Такси-блюз». Соло на саксофоне

Картина Лунгина празднует в этом году 25-летний юбилей. За это время страна изменилась до неузнаваемости, но драма, родившаяся на закате советской эпохи, удивительным образом созвучна и нашему времени.
«Такси-блюз». Соло на саксофоне

Наверное, Каннский фестиваль 1990 года можно было бы без особой натяжки назвать русским. А как иначе? Время-то какое: рухнула Берлинская стена, с треском сорвало железный занавес, и Россия, то есть тогда еще СССР (полносоставный, но уже трещащий по швам в Прибалтике и на Кавказе), привлекала внимание столь жгучее, что в основном конкурсе главного международного кинофестиваля могли соревноваться сразу два советских фильма да еще столько же — в «Особом взгляде».

Главный приз, впрочем, взял совсем еще не седой Дэвид Линч со своей интерпретацией вечной американской истории — беспутная, словно перекати-поле, влюбленная парочка колесит по бесконечному шоссе на полной линчевской скорости. «Дикие сердцем» продолжили начавшийся за год до этого с дебюта Стивена Содерберга, драмы «Секс, ложь и видео», долгий роман Канн и американского кино.

Но в остальном это был наш и только наш краткий миг признания: «Золотая камера» — у Виталия Каневского («Замри-умри-воскресни!»), приз за художественный вклад — у Глеба Панфилова («Мать»), режиссерская награда — у Павла Лунгина («Такси-блюз»). Ничего подобного не было и, увы, пожалуй, вряд ли будет.

Павел Лунгин до ленты «Такси-блюз» — автор маргинальный, то есть существующий где-то на полях советского кинопроцесса. Образованный стопроцентный москвич из хорошей кинематографической семьи (сын знаменитого драматурга Семена Лунгина), он был сценаристом десятка приключенческих и телевизионных фильмов, названия которых едва ли кто упомнит.

Бонвиван, балагур и джентльмен Лунгин был больше знаком официантам, работавшим в ресторациях творческих союзов, нежели критикам или зрителям. Но вот дряхлеющий СССР затрясло в смертельной агонии, пришло время действовать. И Лунгин сумел переварить свою осведомленность о превратностях московской ночной жизни и усталость от нее в нечто нутряное и правдивое.

Комментарии
Комментарии