«Конец прекрасной эпохи»

Станислав Зельвенский посмотрел новый фильм Говорухина — первую в истории экранизацию прозы Сергея Довлатова.
«Конец прекрасной эпохи»

Ленинград, 1965 год, журналиста и начинающего писателя Андрея Лентулова (Иван Колесников) увольняют из газеты, приятель зовет его в Таллин, где нравы несколько мягче, и Лентулов устраивается в центральное русскоязычное издание.

Удивительное дело: первую в истории экранизацию Довлатова (если не считать своеобразную постперестроечную комедию с элементами «Зоны») сделал не кто-нибудь, а Станислав Говорухин в 2015 году на государственные — довольно, очевидно, скромные — деньги. В основе фильма, естественно, сборник «Компромисс», модифицированный Говорухиным минимально. Все диалоги — довлатовские, благо прямой речи у него более чем достаточно, сюжет чуть-чуть распрямлен, чтобы были начало и конец, что-то, конечно, не влезло, что-то по мелочи (отдельные реплики, пара эпизодических персонажей, скажем, милиционер Гармаша) взято из других книг — одним словом, в сценарном смысле работа по преимуществу редакторская и очень уважительная к материалу.

Удивительное дело номер два: это вполне пристойное кино. Фильм никоим образом не значительный, второстепенный — и, в общем-то, не очень понятно, зачем его смотреть. Но «Конец прекрасной эпохи» не вызывает и доли того ужаса, к которому заранее готовит себя человек, выросший на Довлатове. Может быть, дело как раз в том, что Говорухин на Довлатове не рос (скорее уж наоборот), от петербургских мифов далек, никакого священного трепета — первая, повторим, экранизация — не испытывал и манифест не готовил: взял хорошую книжку, поставил, пошел дальше.

Франтоватый красавец в роли довлатовского лирического героя поначалу несколько обескураживает — но есть подозрение, что двухметровый армянин с бородой вызвал бы куда больше вопросов. 32-летний сериальный актер Иван Колесников хорошо смотрится на экране и вполне вписывается в заданный режиссером образ — не ленинградского рефлексирующего гения, неряхи и алкоголика, а персонажа из фильмов Хуциева, молодого повесы, который выпить, конечно, может, но по ночам печатает в своей мансарде в идеально отутюженной белоснежной рубашке. Ключевое довлатовское качество — ироничную сдержанность, северный стоицизм — Колесников при этом передает даже чересчур старательно: порой он выглядит просто апатичным наблюдателем собственных приключений.

Комментарии
Комментарии