«Прогулка» Земекиса

Станислав Зельвенский ищет (и находит) ответ на вопрос, для чего Земекис решил рассказатьисторию канатоходца Филиппа Пети.
«Прогулка» Земекиса

Улыбчивый молодой человек (Джозеф Гордон-Левитт), весь в черном и с дурацкой прической, стоит на смотровой площадке статуи Свободы, за его спиной на Манхэттене высятся башни-близнецы. На дворе 1974 год, парня зовут Филипп Пети, и еще до того, как он откроет рот и начнет рассказывать о себе, кокетливо сбиваясь на французский, мы знаем, что произошло: на рассвете 7 августа он перебросил канат между зданиями только что построенного Всемирного торгового центра и больше получаса ходил по нему на 400-метровой высоте.

Конечно, даже такой невероятный случай к XXI веку все давно забыли, но семь лет назад британский режиссер Джеймс Марш поставил документальный фильм «Человек на проволоке», который засыпали наградами, включая «Оскар», и посмотрели во всем мире. Секрет «Человека» — помимо чисто ремесленного мастерства — был прост: это идеальный голливудский сюжет, история, которой невозможно сопротивляться и которую вдобавок даже не надо было выдумывать, там уже было все необходимое. Главный вопрос к «Прогулке» Земекиса, соответственно: зачем она вообще нужна? И ответ на него двухчасовой фильм, надо сказать, оттягивает до последнего.

Сценарий написан по мотивам автобиографии Пети, которой пользовался и Марш, и событийная канва, естественно, осталась неизменной. Первые полчаса происходят во Франции со всеми вытекающими последствиями — кажется, нет в мире другой нации, с которой иностранцы так бы сюсюкали. В игрушечном Париже юный Пети убегает от смешных полицейских, дает среди багетов и аккордеонов (может, их там и нет, но кажется, что есть) уличные представления, в приемной у дантиста — даже в ней чрезвычайно мило — впервые видит в журнале проект башен и теряет голову. Параллельно он заводит роман с девушкой, которая поет на улице Леонарда Коэна по-французски (насколько милая, настолько и необязательная роль канадки Шарлотты Ле Бон), во дворе школы искусств (где же еще) находит друга-сообщника (Клеман Сибони, актер с самой французской внешностью из возможных). И наконец, получает бесценные уроки от чешского циркача на пенсии по имени Папа Руди — персонаж, которого даже Бен Кингсли не в состоянии сделать непохожим на сотни других киношных наставников, сварливых, но мудрых.

Комментарии
Комментарии