«Таинственная страсть»: как снимали долгожданный сериал о поэтах-шестидесятниках

У Аксенова в романе фамилии героев зашифрованы, но разгадать, кто за кем прячется, несложно.
«Таинственная страсть»: как снимали долгожданный сериал о поэтах-шестидесятниках

Скоро на Первом канале покажут сериал «Таинственная страсть», снятый по последнему оконченному роману Василия Аксенова. Продюсер Денис Евстигнеев назвал этот телепроект выстраданным — работа над ним длилась больше трех лет, что для современного кинопроизводства возмутительно долго. Мы выяснили, кто еще, кроме продюсера, страдал на съемках этой эпохальной картины о поэтах шестидесятых годов прошлого века.

У Аксенова в романе фамилии героев зашифрованы, но разгадать, кто за кем прячется, несложно, да и сам автор в предисловии к изданию назвал некоторых людей: Ян Тушинский — это Евгений Евтушенко, Нэлла Аххо — Белла Ахмадулина, Роберт Эр — Роберт Рождественский, Антон Андреотис — Андрей Вознесенский, Влад Вертикалов — Владимир Высоцкий, ну а Ваксон — это сам Василий Аксенов.

Подбор актеров тянулся бесконечно долго. Лишь с ролью Яна Тушинского продюсеры определились почти сразу, предложив ее Филиппу Янковскому. Ну и с Вертикаловым было более-менее понятно.

— После фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой» сложно сыграть Высоцкого лучше, чем Сергей Безруков, — признается Денис Евстигнеев. — Поэтому мы приняли решение пригласить его на роль Вертикалова, но не делать никакого пластического грима.

Нэллу Аххо играет Чулпан Хаматова, которая призналась, что согласилась на роль не без трепета, хотя Белла Ахмадулина у нее в числе любимых поэтов.

— Как только Денис Евстигнеев начал говорить: «Не хотела бы ты сыграть…» — я почему-то сразу поняла, что сейчас он произнесет имя Беллы Ахмадулиной. Я была счастлива услышать это! — рассказывает Чулпан. — Конечно, пытаюсь показать характерные для Ахмадулиной пластику, голос, певучесть, шею, устремленный куда-то взгляд, которым она отовсюду вычерпывала Бога, небо. Но больше всего я переживаю за другое. В сценах, где читаю стихи, мне каждый раз до озноба страшно — боюсь, чтобы это не превратилось в карикатуру, хочется, чтобы было достоверно. У меня есть робкая надежда, что зрители, влюбленные в поэтов, которых мы играем, не будут слишком строгими, дадут нам карт-бланш.

Комментарии
Комментарии