«Квартет И»: «В России все время пытаются снять американское кино»

Эти четверо уже 23 года смеются над родиной так, что дураку ясно — любят.
«Квартет И»: «В России все время пытаются снять американское кино»

Cостав творческих коллективов по законам жанра время от времени надо обновлять: свежая кровь, все дела. Но этот союз четырех — Ростислав Хаит, Камиль Ларин, Александр Демидов и Леонид Барац — исключение из правил. Самая уморительная четверка постсоветского пространства «Квартет И» не желает распадаться третий десяток лет. Собирает полные залы и в театре, и в кино, экранизируя один за другим свои успешные спектакли. Даже зануды-критики вынуждены признать: российскую комедию можно делать так, чтобы еще и пересмотреть захотелось. У ребят нет ни одной театральной премии. Но им хватило наглости и самоиронии вручить самим себе награду «Лучший театр всех времен и народов». И это не просто слова: попасть спонтанно на их спектакль не получится — билеты распроданы. Хоть сейчас проверьте.

Киножизнь «Квартета» началась с экранизации в 2007-м аншлаговой постановки «День выборов». Потом на большой экран со сцены перебрались их знаменитые «День радио», «Разговоры мужчин...», «Быстрее, чем кролики». Во втором полном метре «Дня выборов» снялись все те же преданные команде актеры: Михаил Ефремов, Максим Виторган, Нонна Гришаева и спортивный комментатор Василий Уткин. Еще один друг, ведущий телеканала «Дождь» и, кроме шуток, патриарх отечественного радио Михаил Козырев, по просьбе Interview провел с четверкой содержательную беседу. Без намека на серьезность.

КОЗЫРЕВ: Не буду ходить вокруг да около — как вас, театральных деятелей, занесло в мир кино? И какие факторы на это повлияли?

БАРАЦ: Денежные! (Смеется.)

ДЕМИДОВ: А я даже не помню, чтобы нам хотелось в кино.

БАРАЦ: Слава Хаит вообще считал, что это невозможно.

ХАИТ: А Сережа Петрейков (режиссер и сосценарист «Квартета И». — Interview) вообще говорил, что рановато.

ДЕМИДОВ: А я — что херовато.

ХАИТ: О деньгах мы особо не думали, кино было просто еще одним полем деятельности. И вдруг совершенно неожиданно приходит человек по имени Николай Ульянов и говорит: вот вам деньги на фильм «День выборов». А мы деньги не то чтобы не любим — мы их уважаем.

КОЗЫРЕВ: Вы хорошо с ними уживаетесь.

ХАИТ: Мы — очень! Без них нам плохо.

КОЗЫРЕВ: А чем Николаю Ульянову приглянулся «День выборов»?

ДЕМИДОВ: Так он правительственный человек, работал с Германом Грефом и как раз занимался выборами.

БАРАЦ: Когда Ульянов пришел, мы, зажмурившись, назвали ему во-от такую сумму. Сами не верили, что согласится.

ХАИТ: А он принес эту сумму на следующий же день. Это было, кажется, лето 2005-го.

КОЗЫРЕВ: Из съемочного процесса тогда мне более всего запомнились сцены у меня дома. Я сдуру сказал: «Хотите снимать у меня в квартире? Да пожалуйста». И понеслось. Выходишь в семь утра из спальни в халате, а по комнатам шастают незнакомые люди и говорят: «Здрасьте, а вы кто?» По прихожей во всю длину рельсы проложены, и по ним ездит довольный Фомин (Олег Фомин, режиссер фильма «День выборов». — Interview). А теперь вы сами мне скажите: в первой части «Выборов» все получилось как надо?

ХАИТ: Было много технических претензий, но это скорее общая беда российского кино. Например, когда идут настоящие выборы и устраивают концерт, должно собраться как минимум несколько тысяч зрителей, а у нас было человек сто. Поэтому возникло ощущение неправды, во всяком случае у меня.

ДЕМИДОВ: Бардак, который создали режиссер с оператором и который заложен в сценарий, плюс минимальная подготовка к процессу — все это сыграло нам на руку. Неизвестно, имел бы фильм такой же успех, подойди мы к процессу скрупулезно, как на съемках «Дня радио».

КОЗЫРЕВ: Возвращаясь к бардаку: думаю, любой мужчина многое отдал бы за то, чтобы прокатиться по Волге с Михаилом Ефремовым. Каково это было?

ХАИТ: Для меня Ефремов — абсолютный Илья Муромец. Такой былинный герой с безграничными возможностями.

БАРАЦ: Сколько в нем энергии, а глаза! Молодые, яркие. А еще он огромное количество стихов знает наизусть.

ДЕМИДОВ: У нас уже был опыт общения с Ефремовым. Как-то раз мы пригласили его в наш проект «Клуб комедии». Тогда Михаила держали сразу три человека, чтобы он не вышел обливать всех шампанским.

КОЗЫРЕВ: В первом фильме мне особенно запомнилась сцена, когда Ефремов размахивал кадилом, крича проходящему судну: «Прокляну!» После всего этого кому пришла в голову идея снимать продолжение?

ХАИТ: Вышеупомянутому Николаю Ульянову. Летом 2014-го он пришел к нам с предложением снять «День выборов — 2». Наша реакция была резко отрицательная. Мы занимались новым спектаклем, и даже если бы делали новый фильм, то однозначно — третью часть «О чем говорят мужчины». Но в очередной раз победили те самые деньги.

КОЗЫРЕВ: Если очень-очень коротко — о чем «День выборов — 2»?

БАРАЦ: История про двух кремлевских чиновников, которые идут «наверх», дабы разузнать, кого из двух кандидатов предпочитает главное лицо. А главному оба по душе, и он говорит: «Решайте сами». Тут у чиновников возникает искрометная мысль: а не провести ли демократические выборы?

КОЗЫРЕВ: Это выводит на вопрос об истории политической сатиры в РФ. На рубеже 1990-х и нулевых можно было практически все. Вспомнить программу «Куклы», к примеру. А сейчас — пустыня. Как думаете, ваш фильм станет в ней оазисом?

ХАИТ: Знаешь, у всех будет разное ощущение от просмотра. Кому-то фильм покажется злободневным, а кому-то пресным.

ДЕМИДОВ: Я тут в разные соцсети заходил, и результаты такие. «ВКонтакте» 50 % отзывов — «отличный трейлер», другие 50 % — «фигня полная». В Facebook пишут: «Ой, ждем-ждем-ждем!» А на YouTube: «Жидовские рожи, в Израиле фильм снимали? Когда снимали? Где снимали? Вы говорите, что люди-то говно, а сами-то вы кто?»

БАРАЦ: В общем, ситуация раскачана до предела. Например, православные активисты наверняка найдут возможность на что-то обидеться. Специально пойдут на наш фильм, обидятся, а потом будут караулить нас у дверей.

ДЕМИДОВ: Проголосуют рублем. Уже замечательно. Ради бога!

КОЗЫРЕВ: Кстати, как Саша Баршак отреагировал на предложение стать режиссером картины?

ХАИТ: Саша — наш друг, так что сразу согласился.

ДЕМИДОВ: Он очень глубокий человек. Постоянно рассуждающий на банкетах в Астрахани о том, как мы профукали страну, где находится образование и что же такое происходит с Россией. И все это с характерным прононсом.

КОЗЫРЕВ: Еще один примечательный момент. И в кино, и в театре вы, как правило, рассчитываете на своих людей?

ХАИТ: Совершенно верно. Вы очень хорошо подготовились к интервью, Миша.

КОЗЫРЕВ: Именно. За одну ночь выучить все эпохи творчества «Квартета И» — с этим, знаете ли, не каждый справится. Ответьте все же на вопрос про «своих». В чем плюсы такого подхода? По идее, на любой ваш фильм можно найти и звезд покрупнее, и режиссера поизвестнее.

ХАИТ: Изначально у нас не было возможности выбирать, мы просто звали друзей и были уверены, что они прекрасно сыграют. И вообще, зачем звать просто звездного персонажа, если у нас есть такой же, только еще и друг?

КОЗЫРЕВ: У меня тогда вопрос к Саше и Камилю. Что происходило с вашими героями между первым и вторым фильмом?

ЛАРИН: Я, как и мой персонаж, все эти годы, конечно, бухал. Пробовал разные напитки, искал себя. А все почему? Потому что надо экспериментировать.

ДЕМИДОВ: А мой Саша стал менее суетливым, повзрослел. Не просто на восемь лет состарился, а как-то оформился, остепенился.

ХАИТ: Но меньшим идиотом при этом не стал.

КОЗЫРЕВ: Я знаю, что несколько историй, которые вы экранизировали, имели место в реальной жизни.

ХАИТ: А как же. Например, совершенно реальная история из Питера о том, как при ремонте моста рабочим забыли сказать, что он разводной.

БАРАЦ: Рабочие его залили битумом, сверху асфальт — все как полагается.

ХАИТ: В итоге комиссия мост принимает, а он вибрирует, но не разводится.

БАРАЦ: На самом деле история закончилась благополучно, но мы решили, что по сценарию в этот злополучный мост врезается корабль, ему сносит верхнюю палубу, а дальше Миша Ефремов говорит: «Ну и дали пять лет кому? Капитану корабля».

КОЗЫРЕВ: Интересно, а существуют какие-то научные исследования о том, на каком расстоянии в фильме должны находиться шутки, чтобы ни одна не пропала из-за хохота над предыдущей?

БАРАЦ: Нельзя предугадать, как долго будут смеяться над шуткой. К тому же зрителям иногда смешно на совершенно неожиданных для нас моментах. Но если мы уверены, что шутка точно удачная, даем чуть-чуть отсмеяться, иначе следующую фразу не услышат.

ЛАРИН: Спектакль, например, можно проанализировать и к следующему выступлению что-то подкорректировать, а фильм после монтажа живет своей жизнью.

ХАИТ: Очень обидно, когда сделал идеальный дубль, а там ниточка в кадр попала или самолет пролетел — надо переснимать. Но вдохновение по заказу не приходит. В этом и заключается мастерство актера.

КОЗЫРЕВ: Образ простого народа в ваших картинах — бандиты, алкоголики и казаки. За что вы так не любите народ? Вопрос задает наш читатель Александр Проханов. (Смеются.)

ХАИТ: Александр, хочу заметить, что вы очень тенденциозно подошли к просмотру нашего фильма. Там много простых, хороших людей. Но рассказ о том, что люди — хорошие, вряд ли кого-то заинтересует. Так и получается, что самые яркие герои — отрицательные. Да что далеко ходить, персонажи «Мертвых душ» — ужасные люди, совершенно чудовищные, один Чичиков чего стоит. Но произведение при этом великое.

БАРАЦ: Мы даже пытались однажды текст написать о хорошем человеке. Живет, значит, семья — муж, жена, ребенок. Прекрасно живут. У него любовницы нет, у нее тоже. Дитя здорово, никто не ссорится, не умирает, даже тараканов на кухне нет. И что?

ЛАРИН: А муж еще говорит жене: «Дорогая, мы с тобой уже 25 лет вместе, так хорошо живем, так у нас гладко все, так замечательно, даже вспомнить нечего».

БАРАЦ: Мне кажется, проблема комедийного мейнстрима в том, что наши продюсеры все время пытаются снимать в России американское кино. Адаптированное, не со относящееся с реальной жизнью, ходульное кино.

ХАИТ: Мы же надеемся, что снимаем хорошее кино для нормальных людей. В «Дне выборов — 2» можно будет и посмеяться, и порассуждать. При этом здесь есть проявление любви к родине.

КОЗЫРЕВ: Не хочу раскрывать тайну финала, поэтому задам общий вопрос: как думаете, в стране вообще кто-нибудь чем-нибудь управляет? или все происходит в результате нелепых случайностей и незапланированных происшествий?

БАРАЦ: Во власти, конечно, есть много толковых людей. Но механизм настолько ущербен, что сам себя в итоге и съест. Шутить, иронизировать — это наш способ по-своему повлиять на эту ситуацию.

ХАИТ: И немного абстрагироваться от нее. Кто-то сказал, что юмор — защитная функция организма от внешних неблагоприятных факторов.

БАРАЦ: Еще говорят, сатира — это ущемленная любовь к родине.

ЛАРИН: Ну, я тогда тоже должен какую-то крылатую фразу сказать. Говорю: «Прежде чем учить других, нужно выучиться самому» — Карл Маркс.

КОЗЫРЕВ: Одно из правил журнала Interview — ни одно интервью без упоминания Маркса в печать не выходит. Так что спасибо, Камиль, ты нас всех просто спас!

Источник: interviewrussia.ru

Комментарии
Комментарии