Киану Ривз & Ривер Феникс: интервью 1991 года

Самое трогательное, что связано с Киану Ривзом в архивах Interview, — совместное интервью с Ривером Фениксом после выхода «Мой личный штат Айдахо» Гаса Ван Сента.
Киану Ривз & Ривер Феникс: интервью 1991 года

В «Моем личном штате Айдахо» Ривз и Феникс сыграли двух уличных парней, зарабатывающих себе на жизнь проституцией. Герой Феникса — бездомный нарколептик в поисках матери, герой Киану — современный представитель голубых кровей, богатый папенькин сынок, сбежавший от хорошей жизни. Если вы не видели этот фильм, знайте: каникулы придуманы правительством именно для того, чтобы вы в первый же свободный вечер его посмотрели. Если же вы его видели, интервью, которое дали вместе Ривз и Феникс, возможно, способно разбить вам сердце. Оба еще молодые, полные веселья и надежд. Первый пока не стал окончательно мировой суперзвездой, второй до сих пор жив, и они в шутку планируют сыграть Ромео и Джульетту в новой постановке Шекспира. Киану приехал на встречу с корреспондентами Interview Джини Сайкс и Пейдж Пауэлл на велике и, влетев в ресторан Chateau Marmont на бульваре Сансет, первым делом рассказал, как странно было по пути проехать мимо кинотеатра, у которого его узнала очередь фанатов. «Я поднажал и умчался оттуда восвояси — это было слишком странно!». Вряд ли он говорит так теперь. Сегодняшнего серьезного Киану можно будет увидеть на большом экране в «47-ми ронинах» уже 1 января, а пока давайте вспомним, каким приятным парнем он был 20 лет назад.

ДЖИНИ САЙКС: Киану, ты сказал, что согласился на роль в «Айдахо» первым, надеясь, что Ривер тоже будет сниматься.

КИАНУ РИВЗ: Нет, мы всегда были вместе.

РИВЕР ФЕНИКС: Он соврал. Это было, когда мы снимали «Я люблю тебя до смерти» и оба получили сценарий «Айдахо». Мы ехали на машине по бульвару Санта Моника, может быть по дороге в клуб, и говорили об идее в целом. Нас это все страшно заводило. Это было как в дурном сне — таком, который никогда не кончается, потому что никто не хочет решиться, но мы просто заставили себя сделать это. Мы сказали друг другу «ОК, если ты будешь сниматься, я тоже буду. Если ты не будешь — я тоже нет». И пожали друг другу руки. Вот так все и было.

ПЕЙДЖ ПАУЭЛЛ: Ривер, с какими трудностями ты столкнулся, играя персонажа, страдающего нарколепсией? Когда я впервые увидел твои нарколептические приступы в фильме, на одну десятую секунды они показались чем-то комическим. Затем болезненными. Ясно, что они появляются ни с того ни с сего. Откуда ты знал, как изобразить их?

ФЕНИКС: В основном из тех описаний, где Гас объяснял, что бы сделал Джейк. Джейк был нарколептиком из Портленда и работал со мной. Я провел много времени, разговаривая с ним о том, как возникает нарколепсия. Я понимал это абсолютно с медицинской и научной точки зрения, хотя они точно не знают, что это такое. Но при мне у Джейка никогда не случалось нарколептических приступов. После того, как я сделал пару припадков, Гас сказал, что у меня получилось в точности как у Джейка.

РИВЗ: Как ты думаешь, этот фильм может вызвать нарколепсию? В смысле, родителям стоит присматривать за детьми?

ФЕНИКС: Я бы определенно подчеркнул, что зрители должны знать — нарколепсия крайне заразна.

РИВЗ: Может, зрителям стоит надевать специальные очки?

ФЕНИКС: Это как затмение. Если ты смотришь на него слишком долго, ты им тоже заразишься.

ПАУЭЛЛ: Пока мы тут исследуем вопросы подготовки к роли, скажите, вам обоим пришлось тусоваться с уличными детишками Портленда?

ФЕНИКС: Конечно.

РИВЗ: Да, было немного.

САЙКС: А вам приходило в голову, что, выведывая информацию у уличных хастлеров, вы каким-то образом использовали их?

ФЕНИКС: Я думаю, если честно, что им льстило уже одно то, что люди узнают их историю.

РИВЗ: Нет, чувак. Мне кажется, что эта история — современная уличная сказка. Она не привязана строго к конкретному месту или языку. Единственное, в чем она точно актуальна, так это в широком смысле: она рассказывает об эмоциях, которые не понаслышке знакомы большинству людей

ПАУЭЛЛ: Разве эмоции не актуальны вне времени?

РИВЗ: Точно. Но я говорю о том, как они проявляются в словах и во всем, что делают люди. Я просто говорю о том, что этот фильм далеко не просто кино об улицах Портленда.

ФЕНИКС: Это абсолютно верно. Если парень из Портленда увидит этот фильм, он вряд ли подумает: «О, киноха про Портленд!» Но наша ответственность состоит в том, чтобы проникнуть настолько глубоко, насколько это возможно, и исследовать все ремарки, которые только могли бы быть предложены в сценарии — так что и в портлендский уличный мир мы вникли.

САЙКС: Опишите, как вы исследовали жизнь уличных воротил.

ФЕНИКС: Я попал к ним через друзей Гаса, которые уже были на улице, Скотта и Гарри. Гарри недавно погиб в автокатастрофе, мне тут сказали. Благослови Бог его душу. То, что мы не рассказывали, кто мы такие на самом деле, тоже нам помогло, я думаю.

САЙКС: То есть они были не в курсе, что вы оба актеры, которые готовятся к роли?

ФЕНИКС: Нет, нет. Мы уже тогда были в образе. Просто тусовались с ними. Если что, они просто думали, что мы очередные коты, которые хотят отхватить на улицах свой кусок. Может быть, было немного любопытства, но никакой враждебности или подозрительности. Потому что на улице все братья, чувак. Все друг друга прикрывают. Потому что никто не хочет видеть, как кого-нибудь прирежут.

САЙКС: То есть ничего не подстраивали специально?

ФЕНИКС: Некоторые уличные парни заходили прямо к Гасу, с другими мы встречались где-то еще. Нас познакомили — в этом смысле да, все подстроено. Но реально уличное дерьмо, все по-настоящему жизненные штучки — это уже наша работа, это все мы сами, без помощи, без камеры. Как партизаны. (Смеется.) Я думаю, нашей главной задачей было в этих вылазках понять, что наши персонажи легко могли бы существовать в жизни. У Гаса был выбор: снимать настоящих уличных парней или нас. Так что мы с Киану чувствовали огромную ответственность. Мы хотели поверить в этот сценарий и решить все проблемы.

САЙКС: Вы оба популярны среди подростков. В частности, они ассоциируют себя с тобой, Киану, из-за твоей роли в «Билле и Теде». Никто в твоей команде, твой агент или менеджер, например, не беспокоился о том, что роль мужчины-проститутки повредит твоему имиджу?

РИВЗ: Повредит имиджу? Я что, политик? (Смеется.) Нет, я актер. Это не было проблемой. Но съемки были действительно напряженными. Я только что закончил сниматься в «На гребне волны» и все еще был в образе. Я чувствовал перед «Айдахо» некоторый страх. Я был в шоке от того, что я должен был делать — боялся, не был уверен, что смогу. Но Гас и Ривер помогли мне войти в роль, сказали: «А ну давай сделаем этот чертов фильм». Не знаю, как ты, Ривер, а для меня в этой роли все свалилось в кучу. Реальные люди. Мое собственное воображение. Интерпретация Гаса. Шекспир. Это было столько всего! И это было бесконечно, чувак. Это была бездонная работа. Ты мог зайти настолько далеко, насколько тебя самого хватит, понимаешь?

САЙКС: Вы получали резкую критику на свои роли когда-нибудь?

ФЕНИКС: НА ХРЕН. Н-А Х-Р-Е-Н они все пускай идут со своей критикой, вот что я тебе скажу.

РИВЗ: Я постоянно получаю кучу негатива — из-за любой роли. Пошли они все к чертям собачьим.

ФЕНИКС: Думаешь, за этот сценарий кто-нибудь взялся бы десять лет назад?

РИВЗ: Порнозвезды разве что. Кто-нибудь из вот этих уорхоловских приятелей.

ФЕНИКС: Джо Даллесандро?

РИВЗ: Ну вот да, кто-то из этих котов.

САЙКС: С вами вместе играл один из уорхоловских актеров — Удо Кир из «Дракулы и Франкенштейна». Что подводит меня к животрепещущему, хоть и неловкому вопросу…

РИВЗ: Такая уж у тебя работа!

САЙКС: …каково было снимать секс на троих с Удо?

ФЕНИКС: Ну, я, прямо скажем, делу мало помог. Я во время съемок этой сцены сказал: «Киану, просто представь. Однажды все, что ты сейчас делаешь, увидят миллионов пятьсот твоих поклонников». Как полный идиот. Заставил его включить голову. Киану с этим, в общем, довольно быстро справился, но Гас потом меня пилил еще несколько дней.

РИВЗ: Серьезно?

ФЕНИКС: Да, всю душу из меня вынул. Чуть до слез не довел. Это с моей стороны, конечно, был просто дурацкий поступок. Я-то просто хотел разрядить обстановку — я думал, это смешно, хотел, чтобы Киану расслабился!

РИВЗ: Спасибо, братишка.

ФЕНИКС: Потом уже Киану снимался голым с красавицей Чиарой (Каселли, играющая в фильме итальянскую девушку Скотта Кармеллу. — Interview), и вот это была реально проблемная сцена. Они отлично проводили время вдвоем, но на площадке было так холодно, что они, кажется, медленно умирали от обморожения. Так что, я думаю, их больше волновала температура воздуха, чем то, что они были голые. Пять часов пришлось снимать.

САЙКС: Но эпизод с Удо должен был быть проще хотя бы потому, что вы и в жизни хорошие друзья. Как вы познакомились?

ФЕНИКС: Вообще-то меня с Киану познакомила моя бывшая девушка Марта (Плимптон. — Interview). Они тогда вместе играли в «Родителях», там еще снимался мой брат Хоакин, известный также как Лист. Так вот, Лист и Марта дружили c Киану задолго до того, как я с ним вообще познакомился. А потом я с ним встретился на съемках «Я люблю тебя до смерти». Ну и этот парень мне понравился. Я захотел с ним работать. Он, понимаешь, как мой старший брат. Только пониже ростом.

ПАУЭЛЛ: Киану, Скотт — богатенький мальчик, который ошивается с отребьем, чтобы насолить своему отцу, мэру Портленда. Гас придумал этого героя на основе принца Хэла из шекспировского «Генриха IV»…

РИВЗ: Да, но в шекспировском мире принц Хэл в итоге стал хорошим королем. Он вступил в эти войны, чтобы прекратить бесконечные раздоры и разрешить их раз и навсегда. Герцоги и лорды были довольны таким решением: во-первых, все шли воевать за благое дело, во-вторых — людей кормили. А Скотт в «Айдахо» совсем не привязан к людям и не волнуется о них. У него свои интересы и свои дела. Он просто всех подставляет и поступает как хочет — в нем практически нет благородства. В конечном итоге, это его отец оказывается очень сострадательным и великодушным. Может быть, именно это делает сказку современной.

САЙКС: Вас обоих хоть как-то беспокоило то, что Майк весь фильм разговаривает на уличном жаргоне, а Скотт кроет шекспировской строкой? Тебе не казалось, что речь твоего персонажа выбивается из всего окружающего сценария, Киану?

РИВЗ: Шекспировские штуки были изначально важной частью сценария. Гас нас сразу попросил, чтобы мы подумали о том, как именно их обыграть. Так что это была моя задача с самого начала — я не особенно волновался, скорее, было интересно ее решать — придумывать, как сочетать свои куски текста со всем остальным сценарием.

ФЕНИКС: А я вот боялся, что это все не сработает.

РИВЗ: Что у меня не получится?

ФЕНИКС: Нет, что в фильме это не сработает, в целом. У меня было чувство, что нам нужно очень четко сосредоточиться на том, как именно мы снимаем переходные сцены между вот этими условно шекспировскими эпизодами и махровой доку-драмой. Надо было построить какие-то ступеньки между этими уровнями, не перепрыгивать резко с черно-белого на «Техниколор». Важно было разобраться с нашими собственными мыслями, чтобы помочь Гасу подержать стилистику.

РИВЗ: Я при этом вообще не был в курсе, что фильм выйдет в двух разных стилях, что там будет разное изображение. Ты гораздо чаще меня смотрел в камеру.

ПАУЭЛЛ: Мне больше всего в Гасе и его фильмах нравится то сострадание, которое он всегда вкладывает в свои работы. «Дурная ночь» просто разбила мне сердце. В «Моем личном штате Айдахо» он говорит о поиске своего места, поиске семьи и дома. Это было для вас важно, когда вы соглашались на участие в съемках?

РИВЗ: Ой, нет. Для меня — нет.

ФЕНИКС: Ну, у меня в жизни с поиском дома и матери много серьезных мыслей связано. Я подумал, что все это очень-очень трогательно. Просто было сразу понятно, что человеку, написавшему такой сценарий, есть что сказать о нем с позиции знания и опыта. Так и оказалось.

ПАУЭЛЛ: Каково с Гасом работать по-человечески? Жить у него в доме, находиться с ним на площадке — вот это все?

ФЕНИКС: У Гаса есть то, что мы все потеряли — широко открытые глаза, внимательные уши, просто детский какой-то поток сознания. Знаете, как маленькие дети себя ведут — то пальцы засовывают во все странные дырки в стенах, не разбираясь, что там, то ведут себя тише воды, ниже травы, потому что облажались, чтобы мама не злилась. Вот так и Гас. Просто дитя. Он очень открытый, все время во всем идет навстречу. Мы это все делали как семейное дело — как будто у нас семейный бизнес, что ли.

САЙКС: Как вы оба на площадке работали?

ФЕНИКС: Каждое утро Мэтт (Эберт, ассистент режиссера) нас будил — для этого он нам пел мелодии из разных телепередач. А потом брал нас, сонных, за уши и тащил в минивэн.

РИВЗ: Ну нет, мужик. Я вообще-то всегда уже был заранее готов выходить.

ФЕНИКС: Ну да, но меня надо было притащить за ухо. Я очень тяжело по утрам встаю.

РИВЗ: Вот именно. А я-то знал, что Мэтт меня станет дергать за уши, и я поэтому сам вставал.

ФЕНИКС: Да, Киану ждал внизу со сценарием в руке, готовый загрузиться в минивэн, пока я наверху сносил все в комнате, пытаясь откопать в куче вещей свою одежду — хотя обычно я прямо в одежде и сплю, так что это не всегда.

ПАУЭЛЛ: Гас ведь не очень-то продумывал заранее, какую сцену в какой день вы снимаете?

ФЕНИКС: Понятия не имею. Я просто вообще не знаю, чувак, когда, почему и какого хрена он решал снимать именно то, что решал.

ПАУЭЛЛ: Погоди, то есть вы с утра вставали и ехали на площадку, не зная, какую сцену вы сегодня будете играть?

РИВЗ: В основном да. Но я уверен, что его просто доставали все вокруг, мол, Гас, ну надо как-то знать уже, что ты завтра делаешь. Он-то, наверное, мог бы импульсивно хоть за минуту до съемок это решить, но разные люди на площадке все-таки должны были знать какие-то вещи заранее.

ПАУЭЛЛ: Действие начинается в Портленде, потом — в Айдахо, потом — в Италии. Пока вы снимали, не возникало ли нужды что-то поменять в начале и доснять другие сцены?

ФЕНИКС: Ну, вот сцена у костра, вне всякого сомнения, нарезана из разных кусков. Это результат наших импровизаций вне съемок и бесконечного обсуждения наших героев друг с другом. В итоге мы так в эту историю погрузились, к концу съемок открыли столько нового в наших отношениях, что к съемкам последней американской сцены мы готовы были сыграть все намного глубже, чем это вообще предполагал сценарий.

САЙКС: Это та сцена, где Майк говорит Скотту, что любит его?

ФЕНИКС: Там было много глубоких чувств. И ты никогда не знаешь, удалось ли это показать, пока не увидишь отснятый материал. Но поскольку мы снимали по порядку, мы видели, как фильм разворачивается перед глазами, и когда пришло время этой сцены, мы могли уже только ее импровизировать.

ПАУЭЛЛ: Эта сцена у костра очень похожа на ту, которая была у тебя в «Останься со мной».ФЕНИКС: Сцена признания, да. Она еще похожа на сцену в фильме «На холостом ходу». Гас видел оба фильма, так что, может быть, он совместил две эти отсылки.

ПАУЭЛЛ: Когда я была на съемочной площадке в Италии, я заметила, что вы оба все время были очень милыми. Вам приходилось мучиться без сна и работать безумно усталыми, но вы были всегда вежливы с портье, с водителями лимузинов — со всеми.

ФЕНИКС: А, ну так да. Мы отличные ребята. Мы действительно прекрасные люди. Я думаю, мы с Киану самые милые парни на планете — за исключением Джорджа Буша и Рональда Рейгана.

РИВЗ: Вот они — действительно самые сладкие парни. Считай, нас поставили с ними рядом, за компанию. Теперь мы должны сказать спасибо за то, что у нас есть такая возможность. Спасибо, ребята!

ФЕНИКС (смеется): Прости, пожалуйста. Ты же пыталась нам сделать комплимент.

ПАУЭЛЛ: ОК. Но это правда — вы казались образцом истинной тактичности по отношению к каждому человеку на площадке.

ФЕНИКС: Но если серьезно — мы знаем, что значит быть в самом низу. Иисус Христос дал нам шанс подняться. Так что мы не хотим его упустить. Мы должны быть милосердны и благодарны за ту удачу, которая выпала нам на нашем месте. Мы очень счастливые молодые люди. Мы делаем то, что хотим, нам удается заниматься творчеством и зарабатывать деньги.

РИВЗ: В точку, братишка. В точку.

САЙКС: Так чем вы еще сейчас занимаетесь, парни?

ФЕНИКС: Я хочу купить 16-миллиметровую камеру. Я не собираюсь становиться режиссером, но думаю попробовать что-нибудь снять. Мне очень нравятся документальные фильмы. И я хочу поехать в горы, где я раньше жил, где я снимался в этом сериале («Семь невест для семерых братьев»), ну, когда мне было 12. Хочу поехать туда с моей девушкой.

РИВЗ: Каждый миг драгоценен для меня. Я стараюсь путешествовать. Я хочу поехать в Париж. Возможно, это просто пустая мечта. Мне нравится читать книги. Брать уроки сценической речи.САЙКС: Еще что-нибудь по Шекспиру, может быть?

РИВЗ: Хм, кто знает? Я бы правда хотел еще играть Шекспира вместе с Ривером. Я думаю, это было бы весело. Мы бы могли сделать «Сон в летнюю ночь» или «Ромео и Джульетту».

ФЕНИКС: Чур я Джульетта.

Источник: interviewrussia.ru

Комментарии
Комментарии