Шекспир в кино: от Аллы Пугачевой до Акиры Куросавы

Как экранизировали произведения британского классика в разные десятилетия и почему спустя четыре века они остаются живее живых.
Шекспир в кино: от Аллы Пугачевой до Акиры Куросавы

Алексей Васильев рассказывает, как экранизировали произведения британского классика в разные десятилетия и почему спустя четыре века они остаются живее живых.

СССР, 1978 год, жизнь муравейника. Радиотелеэфир пропитан елеем напутственных речей передовиков производства и паточных песнопений пионерских хоров. Всякие спонтанные порывы вязнут и мрут в нем как мухи. Мы сделаем все для того, чтобы вам не пришлось думать самим.

В этот самый момент Алла Пугачева рядится в плащ вроде тех, что носили монахи-капуцины, спускается в доисторический эстонский грот и, ударив кулаком по камню скалы, словно чтобы высечь искру ее древней силы, принимается бросать с экрана головешки строк 90-го сонета Шекспира: «Уж если ты разлюбишь — так теперь, теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь, но только не последней каплей горя». Когда она меняет слова канонического пастернаковского перевода на те, что кажутся ей более созвучными, — «Пусть долгая (вместо «бурная») не разрешится ночь тоскливым (вместо «дождливым») утром, утром без отрады», — ее голос уже набрал силу заклинания, и потоки горячей крови ринулись в сердца.

В фильме «Женщина, которая поет» (1979, режиссер Александр Орлов) она повторит этот сонет среди более прирученных зодчеством, хотя и весьма живописно запущенных камней моста XVIII века в подмосковной усадьбе Марфино, но плащ останется тем же. Монашествовать не запрещает никакая цивилизация; монашествующих встречают почтением или благоговейным страхом. Мы тогда монашествовали в Шекспире, благо он был слишком древен, чтобы вступать в классовую борьбу, а стих тек слишком гладко, чтобы не усладить любые уши. А меж тем он срывал со всего сущего наряды обычаев и привычки, оставляя жизнь как оголенный провод, которым правят только два заряда: смерть и любовь.

В ту пору шекспировские сонеты прописались во всех замазанных красным республиках антидотом красногалстучным рифмам. В латышском детективе «Смерть под парусом» (1976, режиссер Ада Неретниеце) Мирдза Мартинсоне брала гитару и исполняла на менестрелеобразную музыку Паулса 121-й: «Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть».

Комментарии
Комментарии