Почему в Каннах смеялись над «Левиафаном»

Любопытная история о Каннском фестивале и фильме «Левиафан», который претендовал на Пальмовую ветвь.
Почему в Каннах смеялись над «Левиафаном»

Сегодня в Каннах открывается 69-й кинофестиваль. На Лазурный берег съехались звезды кинематографа, а весь мир следит за тем, кто же получит заветные награды. Поговаривают, что в этом году программа фестиваля особенно впечатляющая. Не обошлось и без наших соотечественников. Кирилл Серебренников привез в Канны картину «(М)Ученик», а знаменитый продюсер Александр Роднянский в этом году стал членом жюри конкурса дебютов «Золотая камера». Как раз в его книге «Выходит продюсер» мы нашли любопытную историю про сам Каннский фестиваль и фильм «Левиафан», который претендовал на Пальмовую ветвь.

Каннский фестиваль: событие планетарного масштаба

Всего из разных стран мира на каннский отбор приходит около четырех тысяч фильмов. Но только двадцать из них попадут в конкурс и еще двадцать — в параллельную программу «Особый взгляд». Кроме того, участие в официальной программе Каннского кинофестиваля гарантирует внимание всей международной прессы и, что немаловажно, главных международных дистрибуторов, которые внимательно смотрят каннские картины и выбирают те, которые могут иметь успех на их территориях.

Что и говорить уж об актерах, режиссерах, продюсерах, сценаристах и других звездах киноиндустрии, которые раз в году съезжаются на Лазурный берег.

«Левиафан». Начало

К сожалению, в России сегодня любая картина, которая связана с настоящей жизнью и «проговаривает время», а не имитирует его, обречена на крайне ограниченное внимание зрителя. Единственной возможностью существования фильма дома — а мы ведь делали «Левиафан» прежде всего для отечественной аудитории — было сообщить ему масштаб культурного и социального события, попытаться сделать его в массовом сознании, что называется, обязательным к просмотру. А в эту категорию фильмы входят только после участия в больших фестивалях, я бы даже сказал, только в Канне.

Потому что отбор в конкурс Каннского кинофестиваля — это уже огромный успех и показатель высокого качества картины.

В случае с «Левиафаном» решение было принято практически сразу. Фильм попал в конкурс. При этом имела место дискуссия о фильме между нами с одной стороны и художественным директором Каннского кинофестиваля Тьерри Фремо и главой нашего международного дистрибьютора компании Pyramide Эриком Лажесом — с другой. Мне казалось, что в картине последние пять минут «тянут». И Тьерри, и Эрик подтвердили мои ощущения. Никто не ставил под со- мнение участие картины в конкурсе, но Эрик написал несколько подробных писем о местах в картине, вызывающих у него вопросы. Все его соображения были толковыми, но режиссер Андрей Звягинцев откликнулся только на одно-два из двенадцати: согласился сократить финал. И сократил минуту двадцать секунд, что для него очень много — он убрал сорок или пятьдесят секунд из финальной проповеди и примерно столько же из сцены второго суда.

А судьи кто?

Каннская премьера «Левиафана» была первой серьезной проверкой фильма. От наших слов и действий, от публичных выступлений режиссера и продюсера зависит тональность всех последующих публикаций и в целом отношение к фильму. Если бы кто-то из нас, оказавшись перед журналистами главных изданий мира, сказал бы нечто хлестко-обличительное о социально-политической ситуации в стране, фильм моментально и уже бесповоротно перестал бы быть художественным произведением. И стал бы политическим высказыванием в чистом виде. Манифестом и публичной пощечиной происходящему в стране. Но такой поворот был для нас совершенно неприемлем — фильм как политический манифест не задумывался и не снимался. «Левиафан» находится на территории искусства, высказывания художественного, сводить его к банальной публицистике примитивно.

Но опасения наши были отнюдь не беспочвенны.

Именно тогда начались исторические украинские события, и в обществе предельно обострилось восприятие социальной критики. Было ясно: картина взрывоопасная. Более того, знакомые, которым я показывал фильм в Москве в частном порядке, были поразительно единодушны в своей оценке: «Могут быть серьезные проблемы». Так что никаких оптимистических ожиданий от нашего первого серьезного испытания — большой пресс- конференции — ни у меня, ни у Андрея не было. Но пресс-конференция «Левиафана» прошла идеально.

Ко всему (не) готов, или Смех в зрительном зале

Пресс-показ накануне нас очень удивил. Мы действительно были готовы ко всему — к острым вопросам, к скандалу. И к тому, что фильм не понравится, тоже. Но мы совсем не ожидали… смеха. Журналисты смеялись.

Во время пресс-показа мы с Андреем совершенно сознательно сбежали ужинать куда-то подальше от Дворца фестивалей, но на показ пошла моя сотрудница Анна. И вот во время ужина я получаю от нее сообщение: «Смеются». Над чем смеются?! Потом оказалось, не просто смеются. Первые полтора часа аудитория критиков и журналистов, пишущих о кино для главных изданий мира и своих стран, заливалась от хохота. Потом они, конечно, перестали смеяться, а в финале устроили овацию. К тому моменту, когда фильм вышел в прокат в Европе и США, мы уже даже привыкли — зрители смеются, в некоторых рецензиях фильм даже называют трагикомедией.

Писатель Борис Акунин сходил на показ в Лондоне и написал потом у себя в фейсбуке: «Зал делился на две части: русскую и английскую. Русские зрители (вроде меня) страдали и кряхтели: все правда, именно так мы и живем, ужас-ужас. Англичане же покатывались со смеху — им, вероятно, казалось, что это гротеск и в реальной жизни ничего подобного не бывает. Какой потешный мэр, какой прикольный суд и какая уморительная прокурорша, а как смешно разговаривают!» Удивительная особенность восприятия культурного продукта, выросшего на иной почве…

Вот такая интересная история, друзья. Если вам интересно почитать о тонкостях профессии продюсера, о том, каково быть теле- и кинопродюсером в России и в мире, и узнать интересные факты из закулисья, книга «Выходит продюсер» — то, что надо. Приятного чтения.

Источник: «Портал МИФа»

Комментарии
Комментарии