«Практика»: американские аналоги сериала

Разбираемся, может ли быть что-то общее у нашего продукта и голливудского.
«Практика»: американские аналоги сериала

Может и есть. Но целиком пересадить американскую историю о врачах на российскую почву, естественно, невозможно. Поэтому справедливо будет упомянуть не только о сходствах, но и рассказать о различиях.

Сюжет из «Частной практики» (2007–2013, 6 сезонов)

Наша «Практика» начинается с того, что в больницу города Тулы должен приехать новый заведующий отделением Илья Соколов (Эльдар Лебедев) из самой Москвы. Для наших сериалов свежий ход: обычно-то в сериалах девушка из провинции едет покорять столицу. А тут наоборот: мужчина из Первопрестольной решил поискать счастья за МКАДом. Но похожее начало мы видим в американской «Частной практике».

Там врач Эддисон Монтгомери (Кейт Уолш) покидает крупную клинику в Сиэтле и занимает пост в мелкой частной, где героиню встречают без особых восторгов. В нашей «Практике» в провинциальной больнице тоже поднимается переполох: кто-то недоволен тем, что теплое местечко получает приглашенная звезда, кто-то ищет в этом выгоду для себя, а кому-то просто любопытно, хорош ли собой новый врач. Эддисон оставляет за спиной бывшего мужа — у Ильи в Москве остается невеста.

Кейт Уолш в сериале «Частная практика»

На этом сходство заканчивается. «Оушенсайд Уэлнесс Групп» — небольшая уютная частная клиника, в которой работает меньше десяти человек, что позволяет врачам сконцентрироваться на проблемах каждого конкретного пациента, а сценаристам — на раскрытии образов всех сотрудников.

Тульская городская клиническая больница № 6 имени Л.А. Ворохонова (которая на самом деле Московская больница № 67 им. Ворохобова) — большая, неуютная, казенная в плохом смысле этого слова, и людей в ней работает в разы больше, чем в «Оушенсайд Уэлнесс». Но имена есть едва ли у десятка работников — остальные служат в качестве безликой массовки. О чутком отношении к пациентам тут тоже говорить не приходится (за одним важным исключением, к которому мы еще вернемся) — в лучших традициях отечественной медицины медсестры хамят и отмахиваются от выполнения должностных обязанностей («Вас много, а я одна...»), а врачи норовят выписать больных, едва те обретут способность ходить («Койко-мест на всех не хватает...»). Наконец «Практика» — самостоятельный сериал, а «Частная практика» — спин-офф успешной медицинской драмы «Анатомия страсти».

Любовь из «Анатомии страсти» (с 2005 года, 13 сезонов)

Американская «Анатомия страсти» удачно совмещает повествование о нелегком труде команды интернов и том, как они пытаются наладить личную жизнь. В нашей «Практике» тоже значительное внимание уделяется делам сердечным (и кардиологи тут ни при чем). Основная любовная линия «Практики» посвящена роману хирурга Евгении Королевой (Ксения Лаврова-Глинка), главной героини, и вышеупомянутого Ильи, ее начальника. Но есть и побочные отношения: у старшей медсестры Гали (Ольга Чудакова) с мужем Евгении (Петр Баранчеев); у молоденькой медсестрички Беллочки (Дарья Хорошилова) с фельдшером Василием (Максим Костромыкин); позднее что-то наклюнется и у сына Евгении (Эдуард Айткулов). То же самое происходит и в первом сезоне «Анатомии страсти»: максимум внимания уделяется отношениям главной героини Мередит Грей (Эллен Помпео) со стоящим выше по карьерной лестнице Дереком Шепардом (Патрик Демпси). Но свою долю любви получают и второстепенные персонажи, например, у интерна Кристины Янг (Сандра О) завязывается роман с кардиохирургом Престоном Бёрком (Исайа Вашингтон).

Патрик Демпси и Эллен Помпео в сериале «Анатомия страсти»

И в нашем, и в американском сериале героини стараются скрыть свои любовные похождения, чтобы никто и думать не смел, что они пытаются улучшить свое положение через постель. Еще одно схожее сюжетное решение — появление женщины из прошлого, ставящее под угрозу отношение героини с возлюбленным. Но различий опять-таки больше, чем сходств. В американской «Анатомии страсти» Мередит Грей — молодой интерн, она только что пришла в больницу «Сиэтл Грейс». Зритель знакомится с порядками в этом заведении и одновременно с героиней, в то время как она из кожи вон лезет, чтобы проявить себя и добиться расположения руководства.

В нашей «Практике» Женя не считает нужным доказывать кому-либо что-либо: в больнице она старожил — коллеги уважают ее даже больше, чем свеженазначенного начальника, она выступает с позиции силы, а Илья играет роль новичка. Оба сериала заявляют своей целью показать зрителю сильного женского протагониста, который мог бы стать ролевой моделью, но выбранные для этого образы совершенно не похожи.

Кроме того, отношения Мередит с Дереком начинаются с секса без обязательств, в то время как Женя и Илья сначала сталкиваются лбами, потом постепенно учатся уважать друг друга и лишь после этого доходят до некоторой близости. Сказывается разница между российским и западным менталитетом. Наконец, истории любви в «Анатомии страсти» за редкими исключениями ограничиваются стенами больницы.

В «Практике» немаловажная часть действия происходит у Жени дома: она беседует с мужем на кухне, пытается найти в себе силы сообщить сыну ранящую сердце правду или просто ходит по пустой квартире, страдая от последствий своих решений.

Сериалы отличаются и с чисто технической стороны: «Анатомия страсти» снимается с использованием приема walk and talk, в то время как в «Практике» используется типичная для российских сериалов и более простая в плане операторской работы статичная камера. Из-за этого отличия «Анатомия страсти» при одинаковой длине серий смотрится легче: сцены динамично сменяют друг друга, и 40 минут пролетают на одном дыхании. А ведь walk and talk — изобретение далеко не новое: его использовали еще 20 лет назад в «Скорой помощи» с Джорджем Клуни.

Достоверность из «Скорой помощи» (1994–2009, 15 сезонов)

Американская «Скорая помощь» рассказывала о тяжких трудах сотрудников приемного отделения чикагской больницы, с исключительной по тем временам точностью передавая нюансы работы врачей и мелкие бытовые подробности. Российская «Практика» тоже делает упор на достоверность: сценаристы активно привлекали консультантов-медиков, чтобы избежать глупых ляпов и обеспечить каждому больному реалистичный набор симптомов. Даже сцены операций снимались не в специальном павильоне, а в самой настоящей операционной (правда, запасной) реальной действующей больницы.

Но на «Скорую помощь» наша «Практика» похожа меньше всего. Американский сериал рассказывал о команде компетентных профессионалов. Конечно, все они были живыми людьми со своими недостатками — кто-то страдал от алкоголизма, кто-то не мог сдержать влечение к противоположному полу, кто-то просто был невнимателен или неопытен. Но при этом герои производили впечатление грамотных специалистов, способных делать свою работу, и делать ее хорошо.

В «Практике» персонал больницы № 6 ужасающе бездарен. Все значимые персонажи — от медсестры Изабеллы до главврача Гиппократа Моисеевича (Олег Шкловский) — присутствуют в сериале только в качестве фона для гениальной Жени Королевой. Другие врачи в лучшем случае не делают ничего полезного (как Гиппократ, который не лечит больных и не руководит персоналом, а лишь не очень убедительно изображает из себя мудрого старца), в худшем — занимаются откровенным вредительством, ставя неверные диагнозы и совершая поступки, идущие вразрез с врачебной этикой.

Понятно, что таким образом до зрителя пытаются донести мысль об исключительном врачебном таланте Жени. Но зритель ведь не идиот — он понял бы, что ему пытаются сказать, даже если бы это сделали несколько менее топорно. В конце концов, невелика честь быть лучшим врачом среди кучки некомпетентных болванов — Женя смотрелась бы куда выгоднее, если бы коллеги могли составить ей хоть какую-то конкуренцию.

Кроме того, в «Скорой помощи» демонстрация работы медиков была на первом месте, а личные проблемы служили пикантной приправой к основному блюду. В «Практике» врачевание больных воспринимается как нечто совершенно побочное. Главный акцент делается на любовных перипетиях, что в целом логично. Но полицейским расследованиям, которыми занимается муж Евгении, полицейский Степан уделяется почти столько же внимания, сколько и вопросам лечения пострадавших. Создается впечатление, что сценаристы не смогли придумать, как создать достаточно интриги чисто за счет медицинской тематики, и заполнили пустоту тем, на чем уже руку набили, — криминальными историями.

На выходе мы имеем провинциальный детектив вроде «Глухаря», но с людьми в белых халатах. Зачем тогда вообще было снимать сериал про врачей? Женя с тем же успехом могла бы стать гениальным следователем, не желающим играть по правилам, а Илья не отстранял бы ее от больного, а отнимал бы дело — функционально ничего не поменялось бы, ведь врачебная линия не несет сюжетной нагрузки.

Структура от «Доктора Хауса» (2004–2012, 8 сезонов)

«Практика» напоминает «Доктора Хауса» структурой: в начале серии нам показывают человека, попавшего в беду, потом этого человека доставляют в больницу, где врачебный персонал пытается понять, что же с ним случилось и как ему помочь. Но тут есть несколько важных отличий.

Как замечено выше, в «Практике» внимание фокусируется не на симптомах больного, а на его персональной драме и том, как с ним приключилась такая напасть. В «Хаусе» врачи копаются в грязном белье пациентов, потому что, как известно, все лгут и мешают правильной постановке диагноза. В «Практике» то же самое делают для того, чтобы арестовать кого-нибудь и попутно выжать из зрителя слезку рассказом о нелегкой судьбинушке больного.

При этом «Хаус» стремится показать работу врача максимально зрелищно, так что режиссеры с удовольствием демонстрируют экзотические способы взятия анализов и кровавые подробности операций. Пациентам «Принстон-Плейнсборо» вонзают в позвоночник огромные иглы и засовывают во все места зловеще выглядящие датчики. При необходимости создатели сериала даже прибегают к компьютерной графике, чтобы показать нам, например, как в артерии формируется тромб.

В «Практике» процесс вмешательства в организм больного показан весьма условно: даже когда в первой серии несчастному пациенту ампутируют руку, мы не видим ни капли крови, а отсеченную конечность нам покажут мельком и не в фокусе. Что уж там, даже капельницы больным обычно ставят за кадром.

Также в обоих сериалах главный герой параллельно ведет нескольких пациентов — основного, вокруг которого крутится интрига серии, и нескольких побочных. Но в «Хаусе» подобная структура служит определенным целям: общение со второстепенными больными способствует раскрытию персонажа Хью Лори или дает ему пищу для ума и подсказывает верный диагноз основного пациента.

В «Практике» раскрытия Жени как персонажа не происходит: она изначально предстает перед нами как гениальный врач и ангельски заботливая женщина — расти ей уже некуда, разве что нимб над головой прибить. С главным больным серии побочные пациенты тоже никак не связаны: они не помогают разгадать его загадку, напротив, отвлекают Евгению и не дают быстро докопаться для сути.

Иными словами, они нужны только для того, чтобы растянуть хронометраж серии, искусственно затянуть интригу и не дать главной героине сосредоточиться на основной проблеме — потому что проблема обычно не такая уж и сложная, и решается в два счета, если заниматься только ей.

Что любопытно, рабочие отношения между Грегори Хаусом (Хью Лори) и его начальницей Лизой Кадди (Лиза Эдельштейн) весьма напоминают то, что происходит между Женей и ее начальником Ильей. Женя (как и Хаус) с пренебрежением относится к правилам и условностям, но является врачом от Бога, так что обычно ей все сходит с рук. Илья (как и Кадди) — строгий формалист, который со временем начинает более спокойно относиться к методам работы Жени и проникается к ней симпатией. Конечно, путь в объятия друг друга у Ильи с Женей гораздо короче, чем у Кадди и Хауса. Но это легко объяснимо, ведь у них нет семи сезонов на раскачку.

Источник: Вокруг ТВ

Комментарии
Комментарии