Обзор выставки «Князья Барятинские. Искусство для наследников» в Пушкинском музее: чем удивит коллекция князей Барятинских
В Пушкинском музее до 5 июля проходит выставка «Князья Барятинские. Искусство для наследников». Шедевры Айвазовского и Дюрера на выставке ценны не сами по себе, а как свидетельства истории трёх поколений выдающихся коллекционеров. «Рамблер» разобрался, кому именно мы обязаны этим собранием.
Новая выставка в Пушкинском музее знакомит посетителей с уникальным художественным собранием князей Барятинских. Его формированием занимались три поколения этого знатного рода. Широкой публике оно почти неизвестно, так как львиная доля работ хранилась в родовом гнезде Барятинских — в имении Марьино в Курской губернии, вдалеке от Москвы и Петербурга. Кроме того, коллекция изначально не предназначалась для посторонних глаз. Князья относились к ней как к своему естественному окружению. В шедеврах мирового искусства они в первую очередь видели инструмент воспитания для своих детей.
До революции 1917 года собрание насчитывало более 400 картин, свыше 19 000 листов графики, десятки мраморных скульптур, а также предметы из бронзы и фарфора и богатейшую библиотеку. С приходом советской власти все эти сокровища разлетелись по стране и осели в разных музеях. Выставка «Князья Барятинские. Искусство для наследников» — первая за более чем 100 лет попытка собрать воедино хотя бы часть коллекции.
Проект готовился 15 лет, его открытие неоднократно переносилось, зато в процессе подготовки искусствоведам удалось совершить несколько важных открытий. На выставке впервые воссоединились работы, изначально задуманные как парные, вроде двух полотен Ивана Айвазовского. Отдельные произведения, включая шедевры французской живописи и римский саркофаг, были бережно отреставрированы специально к открытию. Посетителей ждут гравюры Альбрехта Дюрера и Рембрандта, картины Луки Джордано и Ангелики Кауфман, а также множество памятных вещей, связанных с историей рода Барятинских.
«Курский Версаль» и императорские портреты
Благодаря коллекции искусства и живописным паркам усадьба Барятинских в Марьине снискала славу «курского Версаля». Проектировкой марьинского дворца занимался Карл Иванович Гофман — архитектор московской школы из семьи обрусевших немцев. Пока он работал над эскизами будущего дворца (они представлены на выставке), его заказчик, князь Иван Барятинский, вместе с семьёй три года провёл в немецком селении Штеттен, под Эрфуртом. Там жили родители его жены, Марии Фёдоровны Барятинской, урождённой фон Келлер. Её мраморная статуя работы Бертеля Торвальдсена встречает посетителей выставки в Пушкинском музее.
Перед отъездом в Европу, в 1816 году, Иван Иванович заказал для будущего имения два парадных портрета российских императоров — Петра I и Александра I. Знаменитый в то время итальянский мастер Антонио Виги работал над ними в течение года, закончив полотна к 1817 году. В экспозиции рядом с портретом Петра можно видеть расписку художника, в которой он подтверждает получение аванса за полотна. Каждый портрет обошёлся князю в 3000 рублей — сумму, достойную лучших художников той поры. Александра I Вигги изобразил на фоне поверженного Парижа: картина писалась вскоре после Отечественной войны 1812 года. Это было время, предвещавшее долгую мирную жизнь, когда в искусстве в первую очередь ценились идиллические пейзажи и семейные портреты.
Чтобы поход на выставку или в музей стал продуктивным и интересным, лучше познакомиться с историей экспонатов заранее. Сделать это можно в онлайн-кинотеатрах, где представлено множество фильмов и лекций о великих художественных деятелях и их работах. Послушать музыкальные шедевры можно в стриминговых сервисах.
Картина из капеллы Ришельё и гравюры Дюрера
Рядом с изображениями Петра I и Александра I на выставке висит семейный портрет Барятинских. Иван Иванович изображён на нём ещё молодым человеком. Рядом с ним стоят его сестра Анна и её муж, граф Николай Толстой. Но главная героиня полотна — это мать Ивана и Анны, Екатерина Петровна Барятинская, основоположница семейной коллекции. Рядом с ней на столе стоит мраморный бюст её отца, герцога Гольштейн-Бека. Собирательством княгиня увлеклась по примеру императрицы Екатерины II. Свои первые работы она купила во время путешествия по Италии. Там же она познакомилась с художницей Ангеликой Кауфман, которой и заказала семейный портрет за 800 золотых венецианских цехинов.
Для художницы этот масштабный заказ оказался знаковым. Именно он способствовал дальнейшему росту её популярности. На выставке Кауфман представлена ещё несколькими работами, включая «Автопортрет с музами (аллегориями музыки и живописи)» и приехавшее из Эрмитажа авторское повторение картины «Детство Девы Марии», оригинал которой Кауфман писала по заказу Ватикана. На выставке немало произведений с выдающимся провенансом. Одно из них — «Благовещение» Симона Вуэ, которое когда-то висело в парижской капелле кардинала Ришельё. Обычно его можно увидеть в постоянной экспозиции Пушкинского. О своих первых покупках и впечатлениях от посещения флорентийских музеев Екатерина Петровна подробно пишет в дневнике, который также представлен на выставке.
С фигурой Ангелики Кауфман связана история ещё одной работы на выставке. Это семейный портрет князей Лихтенштейнских с сыном кисти австрийского живописца Генриха Фюгера. В собрание Барятинских он попал во второй половине XIX века. Тогда же неизвестный автор несколько изменил облик князя, дописав ему звезду ордена Святой Анны І степени и ленту ордена Святого Александра Невского. Из-за этого долгое время считалось, что на портрете изображён граф Николай Толстой, супруг Анны Ивановны Барятинской. Более того, в советские годы создательницей работы считалась Ангелика Кауфман, но на выставке она впервые представлена с верным авторством Фюгера.
Екатерина Петровна Барятинская также была страстным коллекционером гравюр. При жизни она успела приобрести более 270 работ. На выставке в Пушкинском они наряду с рисунками экспонируются вдоль колоннады. Здесь, например, можно увидеть эффектную работу Каспара Давида Фридриха «Гроб на краю могилы», гравюру по картине Питера Брейгеля Старшего «Страны лентяев» и три листа Альбрехта Дюрера.
«Жатва» Бруни и фарфор по мотивам живописи Лефевра
Ещё одна важная работа на выставке — масштабное полотно Антонио Бруни под названием «Жатва». На нём изображены княжеские дети в окружении крестьян и дворовых. На заднем фоне красуется марьинский дворец, а передний план скорее напоминает символизирующий процветание натюрморт из васильков, маков, ромашек и колосьев. «Жатву» Бруни создавал в паре с картиной «Посев», которая на сегодня считается утраченной. Зато на выставке воссоединились две парные работы Бальтазара Деннера: приехавшая из Екатеринбурга «Голова старухи» и «Голова старика» из волгоградского музея.
Экспозицию завершает подборка портретов представителей разных поколений рода Барятинских, среди которых выделяются две работы Робера Лефевра. На одном из них изображена княгиня Анна Ивановна Толстая с сыном Эммануилом. Этот парный портрет стилизован под средневековый сюжет благословения рыцаря. При этом на спинке резного деревянного кресла красуется фамильный герб Барятинских. Вторая картина — это портрет Марии Фёдоровны с дочерью Ольгой. Но в этом случае княгиня изображена в стилизованном под русский народный костюм наряде.
Рядом в отдельной витрине красуется изысканная фарфоровая пара (чашка с блюдцем), украшенная по мотивам картины Лефевра. Такие пары в своё время изготавливались на заказ и использовались как подарки знатным гостям усадьбы в Марьине. Это ещё один пример того, что искусство Барятинские рассматривали в первую очередь как инструмент, служащий на благо семьи.
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.
Нейросетевое искусство и суровые мастера: главные выставки за пределами Москвы