«Школа Званцевой. Лаборатория модернизма»: чем удивит новая выставка в Музее русского импрессионизма
В Музее русского импрессионизма до 4 октября проходит выставка «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма». Она посвящена уникальной художественной студии начала ХХ века. Автор «Рамблера» рассказывает, почему сюда стремились попасть молодые художники, чему их учили Лев Бакст и Кузьма Петров-Водкин и как из них выросли будущие классики русского искусства.
На заре ХХ века художественная школа Елизаветы Званцевой просуществовала в дореволюционной России немногим больше 10 лет. Но даже за столь короткий срок она успела дать старт целой плеяде выдающихся живописцев, которые сформировали образ русского модернизма. Здесь молодые художники знакомились друг с другом, спорили о будущем искусства и искали собственный язык.
Выставка «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма» впервые столь подробно рассказывает историю этого уникального заведения. Среди более 170 экспонатов из музеев и частных собраний работы именитых преподавателей школы — Льва Бакста, Мстислава Добужинского и Кузьмы Петрова-Водкина — соседствуют с произведениями их учеников. Имена многих из них для широкой публики станут настоящим открытием.
Школа под «Башней»
Елизавета Званцева принадлежала к поколению людей Серебряного века, для которых искусство было не профессией, а способом переустройства жизни. Выходец из дворянской семьи, она с юности отличалась редкой для своего времени самостоятельностью. Ученица Ильи Репина, Званцева так и не завершила академическое образование. Опытом, который предопределил её дальнейшую судьбу, стала предпринятая в конце 1890-х поездка в Париж. Там она познакомилась с системой частных художественных академий, дававших студентам гораздо больше свободы, чем российские учебные заведения. Вернувшись на родину, Званцева решила создать собственную школу.
Сначала школа открылась в Москве, где преподавали Константин Коровин и Валентин Серов, но этот эксперимент не увенчался успехом. В 1906 году Званцева перевозит школу в Петербург и по совету своего старого друга Константина Сомова приглашает в качестве педагогов двух художников объединения «Мир искусства» — Льва Бакста и Мстислава Добужинского. Первый преподавал ученикам живопись, второй — рисунок. Важно, что школа задумывалась не как коммерческое предприятие, а скорее как культурная миссия. Званцева привлекала инвесторов, чтобы сделать обучение доступным для талантливых, но небогатых учеников и нередко компенсировала расходы на обучение за свой счёт.
Одним из самых известных адресов школы стал дом на углу Таврической и Тверской улиц. Этажом выше располагалась знаменитая «Башня» Вячеслава Иванова, известный на весь город литературно-художественный салон. Пока наверху собирались поэты и философы, внизу шли занятия живописью и рисунком. Эта атмосфера постоянного обмена идеями во многом определила характер школы. За соседними мольбертами вместе с постоянными учениками время от времени свои силы в живописи могли пробовать поэт Михаил Кузмин, танцовщик Вацлав Нижинский или писатель Алексей Толстой. Как писал в своих воспоминаниях Мстислав Добужинский, «школа не могла стоять в стороне от того, что творилось “над ней”».
Уроки Льва Бакста
Лев Бакст. Билибошка. Эскиз костюма. 1910-е. Фонд Андрея Чеглакова
Под руководством русского и французского живописца Льва Бакста школа быстро приобрела репутацию одного из главных художественных адресов Петербурга. Сюда приходили не только начинающие художники, но и уже состоявшиеся мастера. Бакст стремился создать атмосферу коллективного творчества. Он водил учеников в Эрмитаж, сам вместе с ними изучал античное и древневосточное искусство, разбирал этюды и постановки, учил видеть выразительность линии и силу цвета. Позднее художник признавался, что стремился воспитывать в учениках не столько мастерство руки, сколько способность видеть.
Атмосфера школы не ограничивалась занятиями. Ученики вместе ходили на выставки и театральные премьеры, обсуждали книги, переписывались во время каникул, пробовали себя в фотографии и литературе. Во многом именно Бакст задавал этот тон постоянного творческого общения. Благодаря своему артистизму он одинаково легко находил общий язык и с выходцами из бедных семей, и с воспитанницами аристократических домов. Неслучайно именно он помогал деньгами начинающему Марку Шагалу, разглядев в нём редкий талант.
Парадоксально, но школа стала лабораторией не только для студентов, но и для самого Бакста. В эти годы он переживал творческий кризис и искал новый художественный язык. Одной из самых ярких его учениц была Надежда Лермонтова (внучатая племянница известного поэта). Современники вспоминали, что она пользовалась среди студентов непререкаемым авторитетом. В её работах декоративность модерна, смелый колорит и эмоциональная выразительность получили, пожалуй, самое последовательное развитие среди всех учеников Бакста. На выставке работы Лермонтовой висят напротив театральных эскизов мастера.
Поэзия городских улиц
Если Бакст учил молодых художников обращать внимание на цвет и форму, то Мстислав Добужинский помогал им видеть скрытую драму окружающего мира. Свою художественную манеру он сформировал ещё в Мюнхене — одном из центров европейского символизма. Под влиянием литературы рубежа веков большой город в его работах превращался в пространство тревоги, красоты и внутренних противоречий. Именно в годы преподавания в школе Званцевой эта тема становится центральной и в его собственном творчестве.
К моменту прихода в школу Добужинский уже был одним из ведущих мастеров объединения «Мир искусства». Он не стремился создавать жёсткую педагогическую систему. Многие ученики вспоминали, что он скорее расширял их кругозор, чем давал конкретные советы. Его влияние проявлялось не в наборе приёмов, а в особом отношении к окружающему миру, в способности замечать выразительные детали. Хорошим примером такого воздействия стал Александр Ромм, чьи работы вошли в состав экспозиции. В школе Званцевой он познакомился с Марком Шагалом, вместе с которым позднее оказался в Париже, а затем работал в Витебске. На выставке зрители увидят несколько малоизвестных полотен Шагала. Висящие неподалёку графические листы Ромма, посвящённые городской жизни, отличает пристальное внимание к деталям, точность наблюдения и интерес к необычным композициям — качества, во многом унаследованные от Добужинского.
Кузьма Петров-Водкин и новая система координат
Кузьма Петров-Водкин. Фектя. 1916. Новгородский музей-заповедник
Поворотным моментом в истории школы стал 1910 год, когда по рекомендации Бакста, вынужденного срочно уехать в Париж по просьбе Сергея Дягилева, мастерскую возглавил Кузьма Петров-Водкин. Художник пришёл в школу в тот момент, когда формировалась его собственная художественная система. Именно здесь он начал разрабатывать идеи, которые позже принесут ему славу: теорию локального цвета, связанную с традицией русской иконописи, и знаменитую сферическую перспективу.
С его приходом изменилась и атмосфера в школе. На смену почти богемной свободе первых лет пришли дисциплина и продуманная система обучения. Петров-Водкин требовал от учеников не этюдной непосредственности, а законченного произведения, уделял большое внимание композиции и внутренней логике построения картины. Но отношения с учениками оставались удивительно свободными: после занятий разговоры о живописи легко переходили в обсуждение литературы, театра, музыки и новостей художественной жизни Европы.
Одной из самых интересных учениц Петрова-Водкина стала Раиса Котович-Борисяк. В её ранних работах заметно влияние учителя — яркий цвет, обобщённая форма, символическая образность. Но со временем художница переработала эти приёмы в собственный язык. Её произведения на выставке показывают, как идеи Петрова-Водкина не копировались учениками буквально, а становились отправной точкой для самостоятельных художественных поисков.
Раиса Котович-Борисяк. Портрет Андрея Андреевича Шибинского. 1918. Собрание Аллы Есипович-Рогинской, Санкт-Петербург
После школы
Лучшим доказательством успеха званцевского начинания стало отсутствие единой школы в привычном смысле слова. Её выпускники не копировали своих наставников и не умещались в рамки одного художественного направления. Напротив, каждый находил собственный путь. Марк Шагал стал одним из главных художников мирового авангарда. Николай Тырса превратится в классика ленинградской графики и книжной иллюстрации. Александр Иванов стал участвовать в художественных преобразованиях первых советских лет, Николай Кузьмин прославился как рисовальщик и книжный график, а Владимир Дмитриев станет одним из крупнейших театральных художников своего времени.
Весной 1917 года школа закрылась, но её история на этом не закончилась. Художники, прошедшие через неё, продолжили определять судьбу отечественного искусства на протяжении десятилетий. Сегодня выставка в Музее русского импрессионизма позволяет увидеть не только историю одной художественной студии, но и момент рождения целой культурной эпохи.
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.
Кокошники и городские легенды: какие выставки идут за пределами Москвы