«Пограничная литература». Как воспитать читающего ребенка?

В числе гостей прошедшего недавно в Иркутске книжного фестиваля был Евгений Рудашевский - молодой автор с необычной биографией, который пишет для подростков. В Иркутске он прожил - с перерывами - около девяти лет. Бросив изучать юриспруденцию в США, стал свободным путешественником, успел поработать уборщиком, таёжным проводником, торговцем картин на аукционах, дрессировщиком нерп. Сейчас его путешествия поменяли «формат» и стали книжными. На этот раз он отправился в Приангарье не для того, чтобы покорять леса и горы, а встречаться с читателями. «Моя жизнь с самого начала складывалась из череды переездов. Первый раз я приехал в Иркутск в конце второго класса. А в восьмом решил, что нужно переезжать из непримечательной, как я тогда считал, провинции в Москву. Отучился год в столице и понял, что хочу обратно в Сибирь, к иркутским людям, подальше от московских странностей и сложностей. Вернулся, но ненадолго - поступать в университет всё равно собирался в «странной» Москве. Потом я часто приезжал сюда, когда увлёкся походами. В следующий раз в Иркутске «по ошибке» остался надолго: собирался в долгое путешествие на Камчатку, решил пару недель подработать в Иркутске, а они превратились в два года. Увидел объявление, что в нерпинарий нужны сотрудники, и пошёл на собеседование. Мне оно не понравилось, но на работу почему-то вышел и... влюбился в нерп. Когда стал старшим тренером, проводил с моими двенадцатью подопечными и день, и ночь, они для меня были как люди». Какие «фильтры» у подростков? Юлия Вяткина, «АиФ в ВС»: Евгений, вы целенаправленно пишите для юношества? Евгений Рудашевский: Так получилось, что идеальным направлением для меня стала пограничная литература между подростковой и взрослой. Мои книги могут читать и юные ребята, и их старшие товарищи, и меня это устраивает. Их основная тема - сложности взросления. Подростковая литература накладывает свои ограничения, которые помогают мне яснее мыслить: ты знаешь, что твои книги будут читать дети, и держишь себя в руках - не уходишь в философские, экзистенциальные или депрессивные дебри. Когда пишешь для взрослых, тебе грозит опасное путешествие, которое уведёт в такую тёмную область, где самому будет плохо и противно. - Я слышала, некоторым родителям не по душе, что в вашей книге «Куда уходит кумуткан», слишком откровенно описываются сцены смерти животных, а психика-то у детей, по их мнению, хрупкая. Вы за то, чтобы фильтровать информацию для детей или срывать розовые очки? - Наверное, в этом вопросе невозможно найти объективную грань «можно-нельзя». На мой взгляд, это смешно, когда родители изображают из себя святых, боятся, как бы их чадо ненароком не узнало, что есть смерть и страдания, и стараются жить, как Будда Шакьямуни, который до тридцати лет не имел представления, что люди умирают, стареют и болеют. Преимущество литературы для юношества в том, что она не самодостаточна: мало дать ребёнку книгу, чтобы он просто читал её в углу, это всегда повод для родителей поговорить с ним. Я уверен, что у подростка есть свои собственные фильтры, и он не пропустит через них информацию, которая ему не нравится. Сложных тем не избежать, но они произведут впечатление, только если сам подросток уже хоть как-то сталкивался с ними в жизни. Мне, например, в детстве под страхом смерти запрещали читать Мопассана, и как раз благодаря этому я его прочитал, но тогда совершенно не понял, что там запретного - внутренние фильтры не позволили это сделать. Мне показалось, в его произведениях вообще нет ничего существенного, а через десять лет я, конечно, всё воспринял по-другому. В наше время нелепо осуждать книги за описание каких-то жестокостей, ведь то, что творится просто на улице, намного страшнее. При чтении ты хотя бы защищён: стоит просто закрыть книгу, какую бы боль ты ни прочитал на её страницах, сам останешься свеж и здоров, пойдёшь и съешь мороженое, а реальная боль, которая может обрушиться в жизни, намного хуже. Её не закроешь, как книжку. Поэтому все эти тревоги надуманны, просто взрослые забывают, как сами проводили детство. Нельзя посадить ребёнка в ментальную клетку, отгораживать от мирских забот и лишать естественного взросления. Почему чтение не обязанность? - Многие деятели культуры сейчас постоянно говорят, что надо детям прививать любовь к чтению. Можно ли это делать насильно? - Не люблю слово «прививать», сразу напоминает что-то химическое и противоестественное. Всё, что «заставляется», проходит мимо. Если вы сами читаете только вывески, но старательно пичкаете своего ребёнка книгами, потому что «так надо», вряд ли выйдет толк. Другое дело, если для вас чтение - часть жизни, тогда никого заставлять и прививать не придётся: почти все мои родственники - преподаватели, поэтому неудивительно, что литература всегда была частью разговоров. Но бывает, конечно, по-разному. Иногда родители меня спрашивают: «У нас в семье все любят читать, а ребёнок никак не соглашается, сидит в Интернете. Как быть?» Мне кажется, позиция здесь простая: надо определиться, чего мы хотим для своего ребёнка. Если хотим, чтобы он был счастлив, то придётся признать - счастье бывает разным. Я знаю много хороших счастливых людей, которые вообще не читают никакой литературы. Чтение не обязанность. Да, раньше книга была единственным «окном» открытий, которую ещё добывать сначала приходилось. Теперь мир изменился, появилось множество других источников вдохновения и информации. Всему своё время, насильно всовывать книги нельзя. Я безумно рад, что меня в своё время не заставляли читать школьную программу. В школе Гончаров прошёл мимо меня. Я «пришёл» к этому писателю в 21 год, и он стал для меня одним из любимых в отечественной литературе. А нам пытались «втюхать» его в восьмом классе. Гончаров - это мощь, но это не значит, что его нужно запихивать младенцу вместо соски. Возможно, если бы я всё-таки взял его тогда в детстве в руки, то навсегда закрыл бы с отвращением. Что модно ругать? - Любят у нас отзываться о современной литературе плохо, говоря, что она несерьёзная и пустая. Но замечали, что если попросить назвать хоть пару имён нынешних авторов, то зачастую большинство не смогут этого сделать? - С взрослыми книгами ситуация ещё не самая плохая, а вот о подростковых говорят, что их вообще не появляется в наше время. Нет дыма без огня: было бы глупо с моей стороны утверждать, что литература наших дней сильная и ничем не уступает прошлой. Я говорю субъективно, но мне кажется, упадок литературы в 90-е годы повлиял на читателя - он перестал видеть интересных современников, потому что часто натыкался на неудачных. Большая проблема в том, что сейчас любой может издать книгу и назвать её детской. Многие издательства предоставляют целый пакет услуг по продвижению таких книг, люди открывают их и видят кошмар, а потом, обжёгшись на молоке, дуют на воду. Но ситуация постепенно меняется к лучшему: появляются сильные детские издательства и авторы. Только необходимо двухстороннее движение: читатель и литература должны идти навстречу друг другу. А говорить, что теперь литература плохая, не читая её, это просто такая мода. У нас вообще модно ругать всё отечественное: ни кинематографа-то у нас нет качественного, ни музыки, ни правительства. Ещё люди жалуются, что у нас безумно дорогие книги. В Америке, где я учился, один учебник (в мягком переплёте!) стоил 100 долларов. И никто там не возмущается, потому что все понимают, любой труд должен быть оплаченным. А в России обижаются, когда не могут бесплатно скачать книгу в Сети. Пока нет читательской культуры, писательской тоже приходится несладко.

«Пограничная литература». Как воспитать читающего ребенка?
© АиФ Иркутск