Как английские мореплаватели впервые посетили древнюю Русь: читаем отрывок из книги «Битва за пряности»
В марте в издательстве «Альпина нон-фикшн» вышла книга по истории — «Битва за пряности: Как противостояние XVI века определило устройство современного мира».
В своей книге британский историк Роджер Кроули подробно рассказывает о начале морской торговли между крупными мировыми державами в XVI веке. Автор прослеживает путь от первых плаваний Васко да Гамы, открывшего морской путь в Индию, до кругосветной экспедиции Магеллана, навсегда изменившей представление человека о планете.
Большое внимание Кроули уделяет противостоянию Испании и Португалии за лидерство в продаже пряностей. Он показывает, что именно борьба за пряности стала катализатором формирования современной мировой экономики и политической системы. Говорит он и о становлении первых торговых связей западных стран с Россией.
С разрешения издательства «Рамблер» публикует отрывок из книги о первой экспедиции в Россию английского мореплавателя Ричарда Ченслера и его впечатлениях о нашей стране. А также о том, как перенесла зиму в России экспедиция английского мореплавателя Хью Уиллоуби.
Ченслер хоть и умел вычислять географическую широту, однако не имел представления, что это за земли. «Эдуард» продвигался вглубь Белого моря, когда с корабля заметили рыбацкую лодку. Ченслер спустил на воду шлюпку и нагнал рыбаков. Перепуганные видом неведомого судна, те пали ниц.
Впрочем, вскоре страх сменился доверием и местные жители стали снабжать моряков припасами. Каким-то образом Ченслер узнал, что русским запрещено покупать иностранные товары без согласия на то их правителя. Постепенно выяснилось, что этим правителем является царь
Иван.
Ченслер немедленно принялся устанавливать торговые связи, заявив, что «они прибыли от его величества короля Эдуарда VI с поручением передать кое-что их царю, не ища ничего, помимо дружбы и права торговать с его народом… что принесёт значительную выгоду и процветание подданным обоих государств». В ответ ему разъяснили, что для этого требуется получить разрешение воевод в Холмогорах — поселении, расположенном в ста милях вверх по Северной Двине.
Ченслер отправился туда на корабельной шлюпке с небольшой группой офицеров и купцов (всего десять человек), оставив корабль с командой на якоре в устье реки. Он решил во что бы то ни стало добиться аудиенции у русского царя.
Воеводы были крайне встревожены их прибытием: как поступить с незваными гостями? Официальными послами они не были, а пускать в Россию чужеземцев без царского на то дозволения не полагалось. Ни одно решение не принималось без согласования с Москвой, расстояние до которой составляло чуть больше тысячи километров.
Осень уже была на исходе, англичане ждали, а власти всё тянули время, придумывая всё новые оправдания задержке. Спустя много недель Ченслер всё-таки принудил их к действию: если разрешения не будет, «он снимется с якоря и продолжит плавание». Оказавшись меж двух огней — царской волей и страхом лишить государя важных гостей, — местные власти решились на отчаянный шаг и позволили ему идти дальше.
Тем временем корабли Уиллоуби стали на якорь в защищённой бухте на реке Варзина, всего в дне пути к западу от места, где находился Ченслер. «Мы вошли в гавань и бросили якорь на глубину шесть фатомов*», — записал Уиллоуби в судовом журнале. Перед ними открылся необыкновенный мир дикой природы: «множество тюленей, разнообразная крупная рыба... медведи, гигантские олени, лисы, а также диковинные звери... нам незнакомые и удивительные». Температура неуклонно падала, и, «поскольку год уже был на исходе, а погода стояла скверная — мороз, снег и град, будто самая середина зимы, — мы решили, что лучше зазимовать здесь».
Сначала он разослал три отряда в разные стороны — искать людей. Они ходили трое, а то и четверо суток, но вернулись, не обнаружив «ни малейших признаков поселений». Кочевые рыбаки успели покинуть эти места. Тогда моряки задраили люки и стали ждать весны. Неподалёку экипаж «Эдуарда» занимался тем же. Снаружи стоял невероятный холод. Когда оставшиеся на «Эдуарде» поднимали люк, чтобы выйти на палубу, ледяной воздух буквально перехватывал дыхание, и люди нередко падали «будто замертво». Однако на всех кораблях была тёплая одежда, вдоволь еды и дров.
Они стойко переносили долгие полярные ночи в ожидании солнца. С 25 ноября по 29 декабря царила сплошная тьма. На этом моменте, когда до весеннего плавания было ещё далеко, записи в журнале Уиллоуби внезапно обрываются.
На пути в Москву Ченслеру тоже довелось познать суровую русскую зиму. Холод был «лютый и нестерпимый». Дороги исчезли под снегом, однако в мороз можно было быстро передвигаться на санях. Они мчались по заснеженной тундре, меняя лошадей на промежуточных станциях.
В пути их встретил царский гонец с посланием: государь изъявил желание принять таинственных посланцев далёкого короля. Теперь их должны были везти безвозмездно, со всеми почестями, полагающимися царским гостям. Их положение мгновенно изменилось: на каждой станции ямщики едва ли не дрались за право запрягать новых лошадей в их сани.
Ченслер открывал для себя новый мир. Благодаря наблюдениям и тем сведениям, которые удавалось получить, преодолев языковой барьер, у него появилась возможность многое узнать о стране, по которой он путешествовал. Вокруг была бескрайняя равнина с глухими еловыми чащобами, где бродили медведи, чёрные волки и животные, которых он называл буйволами [зубры]: «…на буйволов охотятся преимущественно верхом, а на медведей ходят пешими, с деревянными рогатинами в руках».
Морозы стояли такие, что брошенное в печь полено могло гореть с одного конца, в то время как другой оставался полностью покрыт льдом. Простые люди жили в крепких срубах из еловых брёвен; щели конопатили мхом, а внутри вдоль стен стояли деревянные лавки, на которых спали, «ибо кроватей они не знали». Сквозь узкие окна, затянутые полупрозрачной звериной кожей, едва проникал свет. Одежда была из шерсти. А статус мужчины определялся высотой его шапки.
С протестантским рвением присматривался Ченслер к особенностям русских православных богослужений, отмечая порядок служб, преклонение перед иконами, устройство монастырей, незнание простолюдинами молитвы «Отче наш» и их регулярные посты (после которых «они возвращаются к прежней невоздержанности в питье, ибо великие охотники до выпивки»). И терпение его лопнуло: «…они полагают, что мы христиане лишь наполовину, себя же относят к единственной истинной и совершенной церкви. Глупые ребяческие заблуждения невежественных дикарей».
Срочно подпишитесь на Рамблер в Max! Так мы останемся на связи даже в нестабильные времена.
Откуда у общества возник интерес к НЛО. Читаем отрывок из книги Владимира Сурдина «Космос без мифов»