Ещё
Ветра дуют нещадные, и я, стоя на крылечке дачи, вздрагиваю от звука, что уже стал болезненно-знакомым. Сначала раздается стон — почти человеческий. Потом шум ломающихся веток. Затем — глухой удар. Земля вздрагивает и наступает тишина. До следующего повторения. Это рушатся в захламленном, неухоженном лесу деревья. Коротко — падает лес.
Огромные ели, густо-зеленые на макушке, обвешанные шишками как новогодними игрушками, со стволами, сплошь покрытыми седыми лишайниками и потеками серо-желтой смолы, смотрят в небо, а потом рушатся со стоном на упавшие раньше березы. Их стволы лежат, как тела бойцов после боя. Боев тут, под Наро-Фоминском, кстати, было немало. Вон, до сих пор находят в земле свидетельства войны. На поляне, ближе к Наре, недавно отыскали останки семи человек. Да и мы с детьми как-то набрели в лесу на пробитую каску, покореженные остатки арторудия, а потом и на снаряд — страшный, ржавый, впившийся в землю, как пломба в зуб.
Но скоро уже гулять по нему, по лесу, станет невозможно. Сейчас — невозможно почти.
Во время войны леса тут не было — все больше поля да мелкие перелески. Морщины окоп в них сохранились до сих пор. Сколько там народу полегло — не сосчитать. Погибая, отцы-деды верили, что Победа будет за нами, а за ней — наступит радостное, мирное будущее.
И Победа была, и будущее наступило. Разве что потомки оказались как-то уж больно бесхозяйственны в отношении родной земли и собственных богатств, за которые в войну отдавали жизни их предки… Лес поднялся, спрятал прошлое под кронами. Мощный, сильный. Красивый. Любите, цените, хольте…
Но вот — падает лес.
Короед — короедом, в нашем лесу — дело вовсе не в прожорливости какого-то жука. А в наплевательстве абсолютном, пофигизме местных властей. Ну и еще в том, что общее — оно как бы и ничье. Лесника у нас не видали давно, может, и нет его вообще. Ну и с территорией лесной непонятно. Вроде как принадлежит она Минобороны, поскольку тут была когда-то военная часть, а не Рослесхозу. Или «впополаме» владеют? А у нас же знаете, как: вот две соседние территории, на каждой по дворнику, но двадцать сантиметров межпограничного пространства между их «сферами влияния» не будут подметены, хоть умри. Так и тут, видно.
Но вообще-то мне плевать, кому территория нашего леса принадлежит. Выглядит-то как бесхозная абсолютно. Но захоти я напилить в лесу валежника, мигом выскочит из-за пня какой-нибудь «представитель власти» и кинется меня штрафовать, да еще и залепит что-то про то, что я ворую у государства. Были прецеденты у соседей. И пока по закону будет этот «лесовик» прав — валежник брать разрешат позже. Но мне он не нужен! Мне лес жалко, который от падали собственной задыхается и умирает. Умирает со стоном.
… Недавно проехала мимо проржавевшей таблички «Берегите лес — наше богатство!» Милый лозунг советских времен, выведенный на кривенькой железке, звучит как насмешка. Важные слова так приелись, что не цепляют.
А ныне год экологии идет, сплошные конференции, сплошные новации, ноу-хау, движения зеленых, синих, не знаю, каких еще… И все чего-то рапортуют, и красота на фото. И на плакатах. Господи боже. А он валится со стоном, лес. И его фото не публикуют на плакатах. Больно страшный. Мы не любим некрасивое. А в других местах — так просто вырубают. По-тихому.
Я знаю, мне кажется, что у нас будет следующей национальной идеей. Именно он, лес! Сейчас-сейчас, когда он окончательно рухнет, когда его окончательно сожрет короед, поглотят мох и лишайники, когда он начнет смердеть, разлагаясь, и превращаться в болото, возникнет фигура какого-нибудь Данко с горячим и горящим сердцем. И на руинах волонтеры начнут сажать прутики-саженцы. «И на Марсе сады будут цвести!»
Но это будет потом. Сейчас — пусть умрет. Пусть падает, стонет. Не он сейчас главное. Да и денег на него нет, как водится. И не про него задавали вопросы Президенту, а про коровятину и говядину.
О! Еще раз ухнуло, упало так, что земля содрогнулась. Падает лес. Наша ментальность — не поддерживать живое, а дать живому сдохнуть, а потом — воскрешать. Да, это труднее, но очень по-нашенски, по-русски. Просто вижу, какими живописными будут конференции по поводу бедственного положения некоторых лесов в Подмосковье, но — спустя какое-то время. Будет, где разгуляться любителям красивых и пустых слов…
Все будет потом. Когда он упадет, рухнет как подкошенный. Еще и попиарится кто-нибудь на нацидее спасения «нашего богатства». Пока же никто не выпрыгивает из штанов, чтобы спасти гибнущее, никто не выпадает из чиновничьих кресел в наказание за равнодушие… Падает лес.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео