Ещё

«Нет таких больше в России». Вспоминая Валерию Новодворскую 

«Нет таких больше в России». Вспоминая Валерию Новодворскую
Фото: ИД "Собеседник"
12 июля пять лет со дня смерти . Как жертву политических репрессий ее реабилитировали лишь на днях.
Близкие называли ее Лерочкой. Так как знали Новодворскую не только пламенным борцом, но и другой — по-детски чистой, наивной и доверчивой.
Сатирик как-то написал: «Вот вы не знаете, какая она была красавица в молодости, Лера Новодворская! А я видел ее выпускную студенческую фотографию».
Новодворская родилась в белорусских Барановичах. Родители — советские интеллигенты: мама — медик, отец — ученый, строили карьеру в Москве, а маленькую дочь оставили на первые годы жизни у белорусской бабушки.
Валерия Новодворская в детстве
— Я видел ее бабушку — строгая, подтянутая, удивительно точная в словах, жестах, — рассказал «Собеседнику» друг и соратник Новодворской Николай Злотник. — С раннего детства она заставляла Леру учить стихи, чтобы тренировать память. В итоге Новодворская цитировала целые поэтические произведения на русском, английском, французском. У нее были энциклопедические знания, острый и живой ум, что оценивали даже оппоненты и враги. Жириновский, помнится, единственный раз отказался от дебатов, когда его соперником должна была стать Новодворская — побить ее словом было практически невозможно, — считает Злотник.
Собиралась во Вьетнам
В начальных классах школы Лера с бабушкой уже переехали в Москву. А на время ее юношества пришлась хрущевская оттепель, когда стала просачиваться правда о ГУЛАГе, его жертвах. На восприимчивую Леру это произвело сильное впечатление.
фото 1966 года
— Новодворская всегда много читала — причем те книги, про которые ее одноклассники и не слышали, поэтому со сверстниками ей было неинтересно — у них были другие заботы, — характеризует Валерию Новодворскую ее друг, предприниматель и политик .
Диссидентка позже рассказывала, что в те годы у нее дома появились самиздатовские журналы, которые от девочки никто не скрывал.
— Лера с детства убежденно была против войн, насилия. Начавшаяся во Вьетнаме война ее так потрясла, что она в 15 лет пришла в военкомат записываться во Вьетнам, — продолжает Злотник.
Военком посмотрел на романтическую девушку и серьезно поручил ей сначала научиться стрелять. Лера после этого целый год каждое воскресенье ездила на стрельбища.
После школы Новодворская поступила в Институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Но учиться, как обычным студентам, ей было скучно. После ввода советских войск в Чехословакию девушка решила создать подпольную студенческую группу для обсуждения свержения коммунистического строя, а 5 декабря 1969 года бунтарка ворвалась в Кремлевский дворец съездов, где проходило празднование Дня Конституции, и стала разбрасывать листовки с обличительными стихами собственного сочинения. «За опозоренную Родину спасибо, партия, тебе!» — написала юная диссидентка.
— Такое тогда не прощалось, а преследовалось гораздо жестче, чем сейчас, — говорит Константин Боровой. — Был реальный суд, приговор, изолятор Лефортово с настоящими пытками, потом — принудительное лечение в духе карательной психиатрии. Сама Лерочка мне говорила, что больше всего боялась потерять разум, свою личность под воздействием сильных препаратов. Она говорила: «Страшнее всего стать овощем». Она была на грани такого отчаяния, что не раз собиралась покончить с собой, чтобы прекратить муки.
Режиму не удалось сломить ее или врачи просто не стали «дожимать» молодую революционерку — единой версии нет до сих пор.
Была бесстрашной
Преследования только закалили политика и дали фору перед «необстрелянными» коллегами и оппонентами. Новодворская была абсолютно бесстрашной, вспоминают ее друзья.
— В кинотеатре «Гавана» у нас были назначены дебаты. На них пришли организованно активисты Русского национального единства. Цель их была — сорвать мероприятие и запугать противников, — вспоминает Николай Злотник. — И единственной, кто не побоялся выйти в тот день на сцену, была Новодворская. Эрэнъешники свистели, выкрикивали — Валерия продолжала выступать. В итоге молодчики поднялись и организованно покинули зал.
Коллегам казалось, что она не боялась ни смерти, ни арестов.
— Перед попыткой переворота в 1993 году завели уголовное дело на депутата Миронова, поводом послужили его критические высказывания. Тогда мы все повторили его слова, напечатали их на листовках и сами понесли их на Лубянку, — продолжает Николай Злотник. — В приемной КГБ с появлением Новодворской сразу возник политический диспут, но очень странный: чекистские чины стали нас убеждать, что настало время Руцкого и Хасбулатова, а Новодворская горой встала за Ельцина — действующего президента.
Позже, рассказывают коллеги, Новодворской рисовали свастику на двери квартиры, где она жила с мамой, угрожали убийством, даже готовили покушение (было заведено уголовное дело), но она продолжала говорить только то, что думает.
— Лерочка повторяла: «Это позор для диссидента — умереть в своей постели, он должен умереть на баррикадах», — вспомнил любимую фразу революционерки Константин Боровой.
С соратником Константином Боровым
«Бабушка русской революции»
«При моем характере и дефиците времени я не смогла бы стать хорошей матерью», — говорила сама о себе Новодворская. Она признавалась, что отвечать на вопросы о личной жизни ей неудобно — «сжимаюсь в комочек, но получается большой такой комочек». При этом она согласилась дать интервью журналу… «Плейбой»: «Меня просто не волнует эта сторона человеческой жизни».
— В молодости она была влюблена, — приоткрыл тайну Константин Боровой. — В соратника, конечно, — умного, философа. Но считала, что он ее предал, и не смогла простить. А дальше — просто не сложилось.
Впечатление, что, кроме политики, Новодворскую ничего не интересовало, обманчиво.
— Она очень любила фантастику — тогда не было все так доступно, и это целая история — найти и записать ей фильмы-новинки, которым она так радовалась, — припоминает Злотник.
— Мы ходили в театры, — рассказывает Боровой. — Выезжали в Европу, чаще — в нашу любимую Италию. Один дизайнер про нее сказал, что «стиль Новодворской — полное отсутствие стиля». А она просто не придавала этому значения. Даже волосы не красила, пока я ей не передал, что ее называют «бабушкой русской революции», хотя возраст у нее был еще далеко не старушечий. Но помню и другой эпизод: ей так запало в душу кольцо Картье, что мы даже заказали его точную копию, с бриллиантом, и она с удовольствием его носила.
«Ее травили, бросали в тюрьмы, признавали психически больной… но никому и никогда не удавалось ее нагнуть и сломать, — характеризовал соратницу политик . — Была она человеком чистым и светлым. Удивлялась, когда сталкивалась с подлостью, предательством. Несмотря на тяжелую жизнь, умудрилась сохранить какую-то детскую наивность и доверчивость. Нет таких больше в России».
* * *
Материал вышел в издании «Собеседник+» №05-2019 под заголовком «"Таких в России больше нет"».
читайте также:Бунтарь и плейбой: пять историй о Борисе Немцове
Видео дня. Вещи, о которых грезили советские женщины
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео