WomanHit.ru 14 марта 2018

Джон Уоррен: «Меня еще нельзя назвать русским и уже нельзя назвать англичанином»

Фото: WomanHit.ru
В далеком 1980 году 12-летний Джон Уоррен вдруг понял, что у него есть способности к языкам: юный британец прекрасно и за две недели заговорил на испанском. Чтобы выделиться среди сверстников, Джон решил изучить еще и русский язык. В результате любовь к языку переросла в любовь к стране. И в 22 года выпускник Бристольского университета переехал в Россию. Сейчас Джон Уоррен — один из самых популярных ведущих на нашем телевидении, который уже пять лет рассказывает в шоу «Поедем, поедим!» о традициях и национальных блюдах.
— Джон, вы приехали сюда в 92-м году. Поначалу занимались бизнесом. Приходилось вам встречаться с бандитами?
— Конечно! После Москвы, в 25 лет, я приехал в Ростов. Англичанин. 1994 год. И объявил, что буду заниматься лучшим товаром, который есть в Ростове, — семенами подсолнечника. Естественно, были проблемы с бандитами. Я много раз с ними сталкивался. Но меня побаивались, так как я иностранец. Я мог сказать: «Был вчера в Москве, пообедал с послом Великобритании». И меня не трогали.
— А в казаки вас не посвятили?
— Несколько раз! Так что получается, что я казак. (Улыбается.) Дима Дибров очень хотел, чтобы я стал казаком. Меня посвящали и в донские, и в кубанские, и даже в якутские казаки. Мне на свадьбу подарили шашку. Ведь моя первая жена — казачка (ростовская журналистка Елена Домрина. — Ред.).
— Считается, что русская женщина из ничего может сделать салат и устроить скандал. Вы согласны с этим?
— Абсолютно. У меня так и было, причем много раз. (Смеется.)
— Во всем мире русскими женщинами восхищаются…
—…они самые красивые в мире.
— А хозяйственные?
— Если это те, кто умеет готовить, то нет. Я почему-то выбираю тех, кто вообще не умеет готовить. И даже не ест. Они почти все время на диетах. Но как только я начинаю готовить, то они толстеют, а потом — все, конец отношений.
— Вам тоже приходится сидеть на диете?
— Я постоянно ограничиваю себя в питании. Сейчас — тоже. Голодный, хочу есть, но не могу. Во мне 86 кг. Я набрал около десяти килограммов с того момента, как стал снимать «Поедем, поедим!». Очень хочу избавиться от этого веса, но реально сложно. Даже если ты не ешь в кадре, то нужно хотя бы попробовать. График ненормированный. Когда не высыпаешься, когда тебе холодно, то все время хочется есть. Особенно всякую гадость. А в поездках все меня откармливают. Я уже говорю: «Ребят, стоп!»
— Вы действительно до программы были вегетарианцем?
— Да, и было тяжело вновь начать есть мясо. И сейчас тяжело. Я обязательно вернусь к вегетарианству. Но я всегда ел рыбу, морепродукты. А еще когда-то у меня же был свой колбасный цех, и в целях проверки качества я периодически клал себе в рот что-то мясное и выплевывал. Но это бред, конечно.
— Как вам удалось уговорить вашу бывшую жену Елену отпустить сына в одиннадцать лет учиться в Лондон? Для русской женщины, наверное, большей трагедии нет.
— Это точно. В Англии, если можно так сказать, родители недолюбливают своих детей. А в России — перелюбливают. Десять-одиннадцать лет — это маленький возраст, чтобы уехать от мамы. И Алексу было очень сложно. Но нужно было ехать либо тогда, либо никогда.
— А ваша мама, бабушка Алекса, помогала ему?
— Он жил в школе. Каждые две недели у него была возможность уехать. Бабушка ездила к нему. Мое образование было более жестокое — сейчас помягче. Но все равно тяжело, не для всех. Алекс там выживал. Он — молодец.
— Сын получил английское гражданство?
— Он родился в Англии. И он больше англичанин, чем я. Но у него есть и российское гражданство.
— А в российском паспорте у Алекса записано отчество?
— (Смеется.) Александр Джонович. Но на самом деле его зовут Александр Джейм, потому что мой папа Джейм. Мы не давали ему семейные имена, как принято у нас в Англии, записали в честь дедушки инициалы, и все. Он по-русски — Александр, а вообще — Алекс. Не Шурик, не Санек, не Сашуля — Алекс.
— А у вас так и нет российского гражданства, хотя вы об этом мечтаете уже несколько лет?
— Не получил еще. Недавно я во второй раз в жизни искупался в проруби. В первый раз вообще ничего не понимаешь. Настолько холодно и непривычно, что выскочил, покричал, и все. А во второй — это осознанно. И когда я выходил из воды, то сказал: «Я уже настолько русским стал, дайте паспорт!»
— Вы живете в России более двадцати пяти лет и знаете о нашей стране больше, чем любой русский. Мы говорим: «У нас две беды — дураки и дороги». Вы с этим согласны?
— (Смеется.) Как у Тютчева: «Умом Россию не понять…» В некоторых местах России я к этому добавил бы еще погоду. В некоторых — мужиков. У меня очень много русских друзей. И я вижу, что в большинстве случаев пары расстаются как раз из-за мужчин. Они недостойны вас. Мамочки растят так своих сыновей. Они вылетают из гнезда несформировавшимися. Не умеют готовить, не умеют за собой ухаживать, никогда не сталкивались со сложными ситуациями. Поэтому они и стремятся как можно быстрее найти себе женщину, которая будет заботиться о них, стирать, убирать и рожать. Но я оговорюсь, что в России не все мужики такие.
— Мы с вами разговариваем в девять утра. Вы всегда так рано встаете?
— По привычке — да. Я надеюсь, что через неделю я смогу спать столько, сколько захочу и когда захочу. Целых десять дней. На самом деле я очень мало сплю. Сегодня я спал, например, четыре часа. Мне нужно минимум шесть часов, желательно восемь.
— Как ваше утро начинается: по-английски (с овсянкой) или по-русски (с бутербродами)?
— (Смеется.) Я пью кофе, и все. Последнее время в поездках стараюсь не завтракать. Дома нужно сварить кофе, приготовить бутербродик — это целый процесс. А в гостинице заходишь в зал — и там все есть: сосиски-колбаски, омлеты, каши, круассаны и т. д. А я очень люблю вкусно поесть, и в этом гостиничном зале мне сложно отказаться от соблазна. Поэтому я предпочитаю туда не заходить. Заранее смотрю, что у меня по расписанию запланировано. И если есть какие-то дегустации, то между ними я не ем, в кадре достаточно.
— У нас есть такое понятие, как кабачковый день. У вас такие дни бывают?
— Если перевести с английского, то у нас это «картошка на диване». У меня бывают такие дни. Я вообще ленивый человек, мастер ничегонеделания. Но дома у меня нет телевизора и вообще никаких развлечений. И если я нахожусь дома, то, скорее всего, устал от людей, и мне хочется побыть одному. Я люблю читать, смотреть сериалы, фильмы. Не помню, когда в последний раз ходил в кино, но обожаю это дело.
— На каком языке вы читаете и смотрите фильмы?
— Помните, когда в России появились первые иностранные фильмы, то их озвучивал один гнусавый голос? Но при этом всегда была слышна английская речь. Было очень сложно смотреть. Я люблю смотреть фильмы в оригинале: русский — на русском, американский — на английском. Но если я иду с русскими друзьями в кино, то, естественно, буду смотреть «Гарри Поттера» на русском, хотя для меня это странно. Я же филолог и люблю слушать, как другие языки «работают». Предпочитаю субтитры, а не дубляж.
— Вы когда-то говорили, что со временем хотите уехать из России в другую страну. Ваше мнение поменялось?
— Нет, не поменялось. Я думаю, что уеду. Но пока не знаю, когда это случится. Как у вас говорят: «Как бог даст».
— В 2014 году на заседании географического общества, где вы выступали, Владимир Путин пошутил: чтобы стать русским, нужно научиться пить. Научились?
— Ой, да! Хотя я неплохо разбирался в этом вопросе и до этого. (Смеется.) Ведь я шесть лет прожил в Ростове-на-Дону, а потому умею выпивать. И сейчас часто приходится это делать в поездках.
— У нас дорогих гостей встречают хлебом-солью и рюмкой водки.
— Точно. Иногда два-три раза в день. Это не всегда попадает в кадр, но нас так встречают.
— Приходится отказываться?
— Нет. Чуть-чуть пригублю.
— Вы можете назвать себя русским?
— Нет.
— А англичанином?
— Наверное, тоже нет. Меня еще нельзя назвать русским и уже нельзя назвать англичанином.
Комментарии
Читайте также
Как советский рыбак спас 10 американских летчиков
Как русский мещанин стал «живым богом»
Долгожительница из США раскрыла «секрет долголетия»
Был ли шанс спасти Пушкина