«‎Помазанник Божий»: почему Николай II не отрекся от престола

Отречение Николая II в марте 1917 года стало одним из ключевых событий русской истории. Формально император подписал документ, лишивший его власти, но до конца жизни продолжал считать себя царем. «‎Рамблер» разобрался, почему он так и не смог отказаться от престола.

Февральская революция и военные обстоятельства

Зимой 1917 года страна находилась в тяжелом положении. Первая мировая война истощила экономику, в городах начался голод, армия теряла боеспособность. В феврале в Петрограде вспыхнули массовые демонстрации, которые быстро переросли в революцию.

Николай II в это время находился при Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве. Он до последнего считал, что беспорядки в столице — временное явление, и верил в верность армии. Но уже к концу февраля выяснилось, что часть воинских частей перешла на сторону восставших. Даже верные гвардейские полки отказались стрелять в народ.

Когда Николай отправился в Петроград, его поезд в Пскове остановили военные, фактически изолировав государя. Под давлением генералов и Думы он подписал акт об отречении. Так, 2 марта 1917 года Николай II отрекся от престола в пользу сына Алексея. Однако, понимая, что наследник тяжело болен гемофилией, он изменил решение и передал трон брату Михаилу. Но Михаил отказался принимать власть, что означало фактический конец монархии.

Инсценированная смерть и обращение к Богу: тайна гибели Александра I

Религиозное убеждение

Однако Николай конец монархии признать не мог — не позволяло религиозное мировоззрение. С детства он воспитывался в представлении, что царь — «помазанник Божий», поставленный для служения России.

Подписав отречение, Николай по сути нарушил этот обет, но в душе он оставался императором. В письмах к жене и детям он продолжал писать о «нашем царствовании». Он воспринимал свою жизнь как крест, данный Богом, и не мог отказаться от него.

Семья и сторонники

Важную роль играла и семья. Александра Федоровна была убеждена, что престол можно сохранить. Она писала мужу об «испытании» и необходимости терпеть. А наследник Алексей все же продолжал олицетворять надежду на будущее Романовых. Все это мешало ему смириться с мыслью, что его династия оборвалась.

В ссылке в Тобольске Николай до конца сохранял дворцовый уклад: он вставал в определенные часы, читал донесения, записывал в дневник события дня. Даже в условиях изоляции он продолжал жить как государь.

Кроме того, у Николая оставались сторонники. Часть генералов и монархистов верила, что после войны или при смене власти династия может вернуться. Эти разговоры подпитывали надежду Николая.

Современники отмечали, что он жил иллюзиями, веря в возможность «восстановления порядка». Даже после отречения он не считал себя «бывшим императором». В этом трагедия его личности и всего российского самодержавия: система рухнула, но сам монарх не смог осознать ее конец.

Ранее мы писали, почему расстрел Романовых может быть ложью.