Ещё

Макса Раабе надо привозить зимой. Или осенью. 

Летом народ проходит с улицы прямо в зал, не раздеваясь. А нужно сдать пальто — и обязательно взять бинокль. Потому что мимика Макса — это, на самом деле, половина шоу. Ничего особенного он, казалось бы, не делает: скосит глаза, полуулыбнется (ни в коем случае не полностью), максимум поведет бровью — но в этих скупых движениях виден актер уровня Джима Керри, никак не меньше. Только там, где у Керри — веселые психоделические разводы масляной краской, у Раабе — строгая графика. Черное и белое, с одним ярко-алым пятном.
В 2001-2002 годах альбом Max Raabe & Palast Orchestra «Superhits»гремел из каждого подвала. Во всяком случае, именно в подвале на Невском я его тогда и услышал — и влетел туда с улицы с криком «Что это?» Продавец молча протянул мне CD… С тех пор великолепную чертову дюжину немцев запомнили у нас как музыкальных пересмешников, «ковыряющих» Бритни Спирс (Britney Spears) и Тома Джонса (Tom Jones). Но на самом деле «Палас Оркестр» — совершенно не про это, а про Веймарскую республику и первые годы Гитлера, про ту самую атмосферу, о которой сказано в эпиграфе. Музыканты — солидные люди во фраках (и одна скрипачка в ослепительном красном платье), непринужденно меняются инструментами, то и дело выходят к микрофону — и образуют идеальную вокальную группу, в которой Раабе особо и не выделяется. Естественно, ни в одном шикарном берлинском кабаре 20-х не обходится без музыкальной эксцентрики — и в руках у всей группы появляются какие-то странные колокольчики, а барабанщик посреди пасодобля «Мое сердце пришло в смятение, когда я увидел Розу в купальнике» рассыпает по полу трубные колокола! После чего вся компания уходит на антракт. Кстати, насчет этого названия — я думал, что Раабе в очередной раз пошутил, но оказалось, что нет. Слова в песне именно такие и были: «Я бы не сказал, что она в этот момент плавала».
На концерте все это понимаешь сразу. Погружению в атмосферу «веселящегося Берлина» двадцатых — полное. Здесь, кстати, следует высказать респекты всей технической команде Крокус Сити Холла — идеальному ансамблю были сделаны идеальные звук и свет, и сидевшая рядом со мной девушка сказала «как будто играет фонограмма. Но патефонная». Ты понимаешь, что вокалист в этих берлинских кабаре именно так отходил вглубь сцены, когда начинался инструментальный проигрыш. Именно так поворачивал голову в сторону начавшей играть духовой или струнной секции. Именно так острил — каждый вечер одинаково; но в первый раз это слушалось убойно. «Следующая песня посвящена спарже. Потому что спаржа — символ весны». «Эта песня называлась „Я не могу поцеловать себя сам“. А следующая носит название „Я хотел бы быть цыпленком“. „Следующий фокстрот называется „Юная маленькая мисс“. Вообще-то в песне нигде не говорится о том, что это именно юная маленькая мисс. С таким же успехом это могла бы быть старая маленькая мисс. Но для старой маленькой мисс ритм этой песни был бы, пожалуй, чересчур быстрым. Так что это все-таки „Юная маленькая мисс“. „Она любила его, но у него была одна, но пламенная страсть — полигамия“. Да и романс Петра Лещенко „Забыть тебя“, исполненный на русском языке, выглядит не реверансом в сторону публики, не традиционной дипперпловской „Калинкой-малинкой“ — а вполне точной деталью времени: Берлин — одна из столиц русской эмиграции, и ее музыка не могла на этих сценах не звучать! Тем более, что Лещенко именно в Берлине этот романс и записал…
… Но это и не стилизация. Самое ценное в Максе и его команде — это довольно грустная ирония, возникающая оттого, что музыка 20-х годов увидена из двухтысячных. Раабе знает, что авторы многих из этих веселых песенок очень скоро окажутся в концлагерях — кто с желтой звездой, кто с розовым треугольником, а кто и просто так. Печке, в общем-то все равно. Когда это закончится, страна, пробывшая единой какие-то 75 лет, будет разодрана пополам. Будут Аденауэр и Брандт, Баадер и Майнхоф, Хонеккер и Коль, Беккенбауэр и Витт, Can и Kraftwerk, Scorpions и Modern Talking… И, конечно, будут „Kiss“ и „Super Trouper“, „Oops I Did It Again“ и „Sexbomb“. В конце шоу, на бис. Исполненные с таким видом, как будто маэстро делает публике одолжение этой безвкусицей.
А на последний, третий бис, скрипачка садится за рояль, а вся мужская часть выстраивается перед микрофоном и исполняет песню „Auf Wiedersehen“. То есть „До свидания“.
То есть их еще привезут.
Лучше, конечно, зимой. 12 декабря Раабе как раз исполнится полтинник. Или даже осенью.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео