Ещё

История российской музыкальной прессы: «МК», Гаспарян и Деловая 

что это было Главная городская газета 90-х, Московский комсомолец был славен не только скандалезной таблоидной рубрикой Срочно в номер!, карикатурами Алексея Меринова, прокламациями Александра Минкина и борьбой с министром обороны Павлом Грачевым. Каждую неделю на последней полосе одного из номеров газеты поочередно появлялись две музыкальные рубрики. Звуковая дорожка, существовавшая еще с советских времени и по сию пору ведомая Артуром Гаспаряном, продолжала собственные же традиции, заложенные еще в конце 70-х (тогда МК едва ли не первым стал публиковать составленные по итогам читательского голосования ежемесячные хит-парады, по которым хотя бы приблизительно можно было судить о сравнительных рейтингах поп-артистов), и рассказывала о жизни современной отечественной эстрады. Мегахаус же, всю дорогу существовавший под предводительством Капитолины Деловой, специализировался на музыке новой и модной (в диапазоне от хип-хопа до тяжелой альтернативы) и в соответствии с материалом отличался как захватывающей версткой, так и оголтелым языком изложения. Свершившуюся в конце 90-х революцию рокапопса принято связывать прежде всего с журналом ОМ, а также радио и телевидением, но МК и лично Деловая в свое время тоже приложили все усилия для того, чтобы про Мумий Тролль, Земфиру, Дельфина и тех, кто пришел за ними, узнали миллионы.
Артур Гаспарян автор и редактор Звуковой дорожки (1987 настоящее время)
Звуковая Дорожка появилась в МК в 1975 году и в Москве это была самая большая газетная сенсация. Московский комсомолец тогда был органом МГК и МК ВЛКСМ, региональной городской газетой с тиражом 100 000 экземпляров больше нельзя было выпускать. И вдруг там появилась рубрика, где впервые в Советском Союзе начала печататься информация о музыкальных коллективах, в том числе зарубежных, о которых не рассказывало ни телевидение, ни радио. Рубрика, в которой слово рок-музыка писалось не в кавычках под заголовком Их нравы. Чуть позже там появились статьи и о наших рок-музыкантах, имевших тогда полуподпольный статус, Машине времени, Воскресенье, Автографе, Аквариуме. А так как современная музыка в то время вообще играла сакральную роль, за МК сразу же началась охота: его нельзя было купить нигде, подписаться на него было невозможно в отделениях связи люди выстраивались с утра в страшные очереди. Я тогда еще учился в школе, и доставалась мне газета так: по пятницам я тайным образом проникал в комнату комитета комсомола, где была подшивка МК, вырывал страничку Звуковой Дорожки и хранил ее у себя. Писать статьи о музыке я начал в институте у нас там была такая многотиражная газета Комсомольская Искра. Но чтобы такие статьи в принципе могли быть напечатаны в советском вузе, надо было делать массу оговорок: мол, рок-музыка как жанр не может быть ни прогрессивной, ни упаднической, что это всего лишь музыкальная форма, и все зависит от того, каким содержанием ее наполнить. В качестве примера приводились немецкие рок-группы типа Puhdys, Caravan, которые играли хард-рок и пели о борьбе за мир. Однажды к нам в институт со своим выпуском приехал Московский Комсомолец, и я познакомился с тогдашним ведущим Звуковой Дорожки Дмитрием Шавыриным для меня он тогда был, как Гудвин из Волшебника Изумрудного города. После этого знакомства я начал публиковать материалы в МК. Помню, мой первый материал был посвящен очень модному тогда Форуму, первой электропоп-группе в Советском Союзе.
Когда я пришел в газету в 1987 году, все еще существовала официальная цензура, периодически возникали какие-то черные списки групп. Например, группа Kiss считалась пропагандирующей фашизм, потому что у них в логотипе две буквы S напоминали аббревиатуру CC, а у AC/DC в логотипе была молния, которая всем тоже что-то напоминала. Советские группы тоже попадали в эти списки. С цензурой связано было несколько смешных моментов, когда Звуковая Дорожка балансировала на грани закрытия. Один грандиозный скандал разгорелся, когда вышел очерк о группе Машина Времени под названием Поворот, и это была первая большая публикация об этом на тот момент неофициальном коллективе. Вдруг системная газета пишет о музыкантах, которых не признает система! Главный редактор, конечно, получил серьезный выговор. Следующий большой скандал произошел, когда в 84-м году к 100-му выпуску Звуковой Дорожки решили составить хит-парад. Но советские руководители, работавшие в том числе и в МК, решили, что обычные читатели, не обладающие музыкальным образованием, не могут правильно оценить кто лучше, кто хуже, и такая форма общественного опроса была запрещена. Тогда газета решил провести опрос так называемых музыкальных экспертов. В результате в одной из категорий на первое место вышла Машина Времени, но так как ее нельзя было упоминать, то ее вычеркнули из хит-парада. Везде были опубликованы десятки, а в категории Группы список состоял из девяти пунктов. И кто умел читать между строк, а в Советском Союзе это умели все, тот понял, какой группы не хватает. Причем на первое место неожиданно вышла группа Аквариум а это было еще хуже! Более того, лучшей записью был назван экспериментальный альбом Банановые Острова, который записали тогда еще молодые композиторы Юрий Чернавский и Владимир Матецкий, музыка из которого потом звучала в фильме Асса. Вдруг в Московском Комсомольце в самый застой, в период очень сильного закручивания гаек, лучшей записью года становится альбом, который нигде не выпущен. Это было воспринято, как страшнейшая идеологическая диверсия! Разразился страшный скандал, после которого власти закрыли Звуковую дорожку она не выходила девять месяцев.
Робот, одна из лучших вещей с альбома Банановые острова, популяризации которого, как видно, способствовала из Звуковая дорожка
В первые годы, когда цензура исчезла, мы, наконец, обрели полную свободу творчества тогда мы, помимо того, что выполняли свою работу, еще и получали несказанное удовольствие от того, что делали, которое люди сейчас уже не смогут оценить. Появились новые музыкальные издания, особенно бурными темпами начала развиваться светская, бульварная, и на каком-то этапе так получилось, что собственно музыкальная журналистика отошла на задний план. Эта тенденция появилась не вчера, она продолжается как минимум уже два десятилетия мощнейший дрейф к обсуждению не музыки как таковой, а к музыки как фона для светских новостей. Но в Звуковой Дорожке в основе всегда были именно музыкальные новости, а светская составляющая присутствовала дозированно. Когда в Московском Комсомольце появилась Капитолина Деловая и рубрика МегаХаус, наша музыкальная реальность после падения всяких железных занавесов, как вселенная после большого взрыва, стала резко расширяться, в ней завелись новые жанровые ниши андеграунд, прогрессив, все такое. И в этот момент вышла Капа со своим авторским взглядом. Я считаю, что это было одним из самых ярких открытий в музыкальной журналистике 90-х годов, и лью горючие слезы по поводу того, что Капа это все забросила ради мифического продюсерства непонятной певицы Мары.
Фестивали Звуковой дорожки продолжают проходить и по сей день и в целом выглядят примерно так же, как в 90-х (и 80-х). На этом видео Ирина Аллегрова запечатлена на премии ЗД в 1995-м  Капитолина Деловая автор и редактор Мегахауса (с начала 90-х по 2006 гг.)
Мегахаус был абсолютно авторской рубрикой, страницей о музыке и о людях, которые музыку делают. В том смысле, что в ней появлялись только те события и персонажи, которых я, как автор, считала достойными и интересными. С моим личным взглядом на них. Ну и, естественно, мой авторский стиль и язык никогда не подвергались редакторскому обезличиванию и искажению. Поскольку в газете Московский комсомолец начальниками работали люди не закомплексованные, не заштампованные, а вполне себе с чувством юмора и с широтой взглядов. Начался Мегахаус с организации фестиваля. (Тем же и закончился, кстати.) Когда я пришла в МК, там имела место Звуковая Дорожка, музыкальная рубрика про тогдашний мейнстрим: группу Комбинация, певицу Татьяну Маркову, ну и время от времени про Агату Кристи и кого-то в этом роде; про рок-группы, которые, как и попс-артисты, раскручивались влиятельными денежными продюсерами. Ни про какую молодежную субкультуру, рэйвы с торговцами экстази и бум электронной музыки никто из мейнстримовых журналистов вообще не слыхивал. Игорь Тонких еще не задумал альтернативное движение Учитесь Плавать. Шефф еще только защищал в институте диплом (или даже диссертацию, кажется, писал) по некоей неведомой хип-хоп-культуре. Никита Маршунок, основатель Казантипа, еще просто катался на доске. А я предложила провести на празднике МК настоящий фестиваль для молодежи. Он получился с ярковыраженным гранж-уклоном: в Москве тогда было очень много нирванообразных парней в драных джинсах и тяжелых гриндерсах; в принципе, гораздо больше, чем сейчас очкастых хипстеров. Играли они плохо, но честно и бескорыстно на тот момент. Ажиотаж был невероятный, огромная толпа народу привалила послушать это в Лужники.
Уважаемая редакция! Убедительная просьба не печатать интервью в рубрике Мегахаус сикось-накось, поскольку так их очень трудно вырезать и складывать в папочки!
Все это вылилось в Мегахаус: я предложила в газете постоянно писать о не-мейнстриме, о диджеях, стрейт-эйджерах, группах Ногу Свело, I. F. K и Tequilajazzz. А также о стритболле и сноуборде, о моде и образе жизни. То есть обо всем, что интересно продвинутой молодежи и труднодоступно поклонникам группы На-На. Форма должна была соответствовать содержанию. Никаких газетных столбцов-колонок. Нужна была альтернативная верстка. Слава богу, именно в тот момент в редакции появились компьютеры, и вместе с ними парни с дизайнерским взглядом на жизнь. Мы начали заморачиваться, как же творить красоту: текст, бегущий кругалями и спиралями, фотографии, наезжающие друг на друга и перевернутые вверх тормашками. В результате Павел Николаевич Гусев однажды принес мне письмо от рабочей семьи Капустиных: Уважаемая редакция! Убедительная просьба не печатать интервью в рубрике Мегахаус сикось-накось, поскольку так их очень трудно вырезать и складывать в папочки! Редколлегии приходилось принимать непростые решения: на первой полосе статьи про подковерные интриги в аппарате Ельцина, на второй слив прослушки генпрокурора, а на последней какой-то глюконат, грязные панки плюс голая Мадонна с гомосексуально целующимися танцорами. Но мешки писем приносили каждый день. Людей захватывало. Люди открывали другие горизонты, бежали слушать иную музыку. И не на уровне 5 тысяч читателей журнала Птюч. В масштабе многомиллионого тиража самой читаемой российской газеты. В общем, Мегахаус стал прорывом в массовое сознание.
Примеров затейливой верстки Мегахауса интернет, увы, не сохранил, зато сохранились видео с соответствующих фестивалей. Дельфин на них выступал не единожды, и всякий раз с разной программой в данном случае с программой едва ли не лучшей своей пластинки Ткани
50 тысяч человек приходило каждый июнь на фестиваль Мегахаус в Лужники на празднике МК. Это еще до Максидромов и Нашествий. Мегахаус был первопроходцем среди фестивалей и первооткрывателем очень многих музыкантов для огромной аудитории. С Мегахауса стартовали и диджей Грув, и I. F. K, и Сплин, и Гости из Будущего (последние тогда, в 97-ом, прошу заметить, позиционировались как джангл-музыканты; и у них был именно такой первый альбом Время-Песок). На Мегахаусе была премьера Точно. Ртуть. Алоэ Мумий Тролля и потрясающий концерт Земфиры c Четырнадцатью неделями тишины. На Мегахаусе была атмосфера. Фестиваль был бесплатен для зрителей и для выступающих музыкантов. Для этого приходилось, конечно, рубиться и вытряхивать из газеты деньги на сцену, звук, экраны, телесъемку. Но всех, в том числе и финдиректоров, потом накрывала эйфория гигантского праздника. В какой-то момент собственно молодежная субкультура перестала быть. Или перестала быть интересной мне. А стали значимыми люди. Сильной стороной Мегахауса стали интервью. Поскольку они были личностными и прямолинейными. Я хорошо либо знала, либо понимала людей, с которыми разговаривала. Я именно разговаривала, а не интервьюировала. И человек становился или мои другом, или недругом. Безусловно, личным. Слава Богу, никаких википедий во времена Мегахауса не существовало. Все мои вопросы были изнутри, а не из интернета. А ориентиром для вопросов была даже не информация, а ощущение от человека и его музыки. Если человек дерьмо он и делает, как правило, дерьмо. Ему могут давать петь, допустим, чужие хорошие песни, но рано или поздно все вылезет на поверхность, и станет понятно, кто он такой. И здесь, конечно, я старалась раньше других все точки над и расставлять, не стесняясь в выражениях. Мегахаус слыл рубрикой ехидной и скабрезной, и это был мой сознательный выбор. И если правдоруб Вячеслав Петкун, разоблачая попсовый телезаговор против рок-музыки, называл кого то конкретного, допустим, м…даком или х…сосом, мне казалось кощунственным эти точные эпитеты вычеркивать. Кстати, бывало и такое, что некто, считавшийся настоящим жупелом адской попсни по меркам Мегахауса, вдруг оказывался неглупым и ироничным человеком. Например, Киркоров, с которым мы ехали как-то в одном автобусе. После Евровидения в Риге. А Мегахаус вручал постоянные ежегодные премии, Итоги года, в которых помимо понятных номинаций вроде Группа года читатели выбирали Героя года и Упыря года, самого тошнотного, по мнению аудитории, персонажа. (Все было по-честному, считали читательские анкеты). И если с героями всегда бывал хоть небольшой, но выбор, то упырями почему-то называли из года в год одних и тех же. Земфира становилась героем несколько раз за силу музыки и силу характера. Тату с продюсером Шаповаловым за то, что взбодрили западный шоу-бизнес, и объяснили ему, кто такие русские. Петкун становился за крепкие выражения и лучшего в мире Квазимоду. А тошнило всех почему-то в основном от Киркорова (один раз, помнится, потошнило от Шнура). Но он при личном знакомстве проявил чувство юмора и вообще увел общение в сторону: А давайте о делах этим чудесным вечером не говорить.
Земфира была одной из главных героинь Мегахауса, и на фестивалях тоже выступала не единожды
МК тогда был единственной российской ежедневной газетой с многомиллионым тиражом. И это производило впечатление на пресс-службу любого артиста и любого мероприятия, естественно. Я ездила на фестивали, на практически все мировые MTV Music Awards, на лондонскую вечеринку Мадонны по случаю выхода альбома Music, на акустический концерт Radiohead на радио BBC One, и так далее, и так далее. И про все это Мегахаус тоже писал. А у какой прессы сейчас миллионный тираж? По моим ощущениям, с газетами и журналами произошло то же, что с рекорд-лейблами. Интернет их практически уничтожил. Кое у кого сохраняются, конечно, небольшие чисто имиджевые позиции. Но вопрос, где черпать информацию, любую, а особенно музыкальную, для людей безальтернативно решен. Они сами все находят в интернете, сами составляют обо всем впечатление. Им не надо, чтоб музыковеды им вещали, что хорошо, что плохо. Благодаря интернету сами все сейчас музыковеды и критики. Лично я занимаюсь уже несколько лет непосредствено музыкой. Я менеджер Мары (продюсер слово, в наших реалиях искаженное нахрапистыми и жадными дядьками; поэтому мы его не употребляем). Мы совсем недавно выпустили новый альбом Два мира это тотальная перезагрузка Мары, это новое. Любое новое должно быть в первую очередь интересно журналистам в стране, где ничего нового в музыке, тем более в мейнстриме, не происходит. И что? Журналисты приходят на интервью, начитавшись об артисте старых статей из википедии. Они, журналисты, особенно свежеиспеченные и обеспеченные интернетом, ленивы, инерты и глупы (за редким исключением). Либо они хипстеры. Хочется поставить смайлик. В общем, хорошо, что люди сейчас имеют доступ к музыке и информации напрямую. Их не проведешь. Сами составят мнение, сразу раскусят: кто долбо…б, а кто действительно крут. А вообще музыкальная журналистика перешла в разряд развернутых комментариев к постам в фэйсбуке. Лично мне это не очень неинтересно.
Песня Львы и Сефарды (Возьми меня в небо) с последнего альбома Мары. Так сейчас звучит новое, по мнению Капитолины Деловой
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео