Москва24 13 апреля 2018

Лидер группы Mgzavrebi — о везении, любви к Radiohead и песенном биоритме

Фото: Москва24
Самая популярная грузинская группа Mgzavrebi выпустила сборник лучших песен Krebuli, который и представит на концерте в «Главclub». Секрет популярности группы — в удивительной смеси из всесметающего личного обаяния и сценического мастерства. Ну и еще в умении создавать и петь песни настолько тепло и ярко, что даже не знающая грузинского языка публика принимает их с первых аккордов.
Накануне большого московского концерта обозреватель портала Москва 24 Алексей Певчев побеседовал с лидером группы Mgzavrebi Гиги Дедаламазишвили.
— Обычно сборники выпускают, когда надо завершить какой-то этап, но когда мы беседовали с тобой год назад, ты говорил что подводить итоги рано. Что с тех пор изменилось?
— Действительно, я не сторонник праздновать нечто подобное, потому что обычно это повод затащить людей на концерт. Наш сборник — это всего лишь попытка показать вместе песни, которые мы записывали и пели в самое разное время и в разном возрасте. Я вообще сборники не люблю, потому что у больших групп, которые я слушаю, мне интересны альбомы: альбом передает общий дух и концепцию.
А у нас второй альбом получился как сборник. Потому что первый мы записали на одном дыхании, а дальше не знали, что и делать. Тот самый синдром второго альбома! Я очень волновался, писал новые песни, но они были похожи на старые. И самое ужасное, что все меня поддерживали, но от этой поддержки я больше злился. Моя мама говорила: «Да, это такая хорошая песня», но я понимал, что это не так! Из 15 песен 14 оказались грустными.
Сейчас закончился большой этап. Первый альбом мы выпустили в 2008-м, сейчас — 2018 год, и у меня есть в голове новый материал, но для этого мне нужна была какая-то точка. И мы ее поставили.
— За десять лет вы успели немало, при этом складывается впечатление, что все у вас прошло легко и непринужденно. Вы «взяли» Грузию, потом Россию, а сейчас колесите по всему миру. Ты считаешь себя везунчиком?
— Я самый большой везунчик в этом заведении и во всем районе, где мы сейчас с тобой находимся. Конечно, если ты ничего не делаешь, ничего не произойдет. Но я читал пару интервью известных артистов, которых спросили: что должны делать молодые коллеги, чтобы добиться того же, чего добились они? И следовал «мудрый» ответ: «работать, работать и работать». Но у меня очень много примеров хороших музыканты, которые из кожи вон лезут, идут на все, что можно и у них ничего выходит. Так что трудолюбие и удача нужны в соотношении 50/50.
Что было для меня — написать песню? Взять первый альбом, который, в принципе, стал самым успешным в Грузии. Я сейчас смотрю: это же простые мелодии, простые аккорды, музыка… Нас не знали в лицо, и помог случай. Наш флейтист дал мобильный телефон своей сестре, и она сняла наш маленький концерт на телефон, а он потом выложил в интернет. Конечно, мы страшно разозлились, но именно с этого момента все начали слушать. В начале — дети, а потом и их родители.
Родители вообще здорово поддержали. Я не хотел быть музыкантом, а хотел быть актером. Но видишь как все вышло! Кстати, мой дядя до сих пор говорит: «Слушай, Гиги, может быть, ты какой-то бизнес начнешь?» –Я отвечаю: «Зачем?» — «Ты что, в 50 лет тоже петь будешь?» И он так меня грузит, что я волей-неволей начинаю задумываться. Ведь, больше я ничего не умею делать.
— Я бывал на ваших концертах в разное время и неизменно поражался тому факту, что люди принимают вас безоговорочно, невзирая на то, что в зале грузинский язык знают очень немногие. Тем не менее, бывали ли случаи, что ты не мог «взять» зал?
— Это ужасно, но бывало, и много раз. Вроде бы ты выходишь, поешь те же самые песни, а отдачи нет! Понятно, когда это материал нового альбома, людям он еще незнаком. И вроде бы тебе аплодируют, но чего-то не хватает. Сейчас я понимаю, в чем дело: просто мы находимся с залом в разных настроениях. Вот тут нужно что-то срочно придумывать. Мне, кажется нам это удается.
— У вас, наверное, как у любой группы после концерта случается «разбор полетов». Что тебе ставят в вину коллеги?
— Забавно, но на эту тему мы почти не спорим. Ссоры обычно возникают по бытовым вопросам: «почему ты взял мою зарядку и не вернул?» или «я сяду именно на то место, потому что меня укачивает». Я счастлив, что у нас нет музыкальных ссор.
Однажды мы играли в Москве два концерта. Я очень боялся, и, глядя на меня, начали бояться все ребята. Даже попросили меня куда-нибудь выйти, чтобы совсем не впасть в ужас. После концерта спрашиваю у нашего директора Валеры: «Все нормально?» — «Нормально». Пришел к ребятам, говорю: «Вот ты в этой песне сделал не так. А в этой — ты ошибся!» Они обиделись. Оказалось, что я сам хорош: пару раз забыл слова, а в этих случаях меня спасает то, что люди на грузинском не понимают. Вообще, знаешь, мы же не музыканты — мы друзья, которые стоят на одной сцене.
— Во времена СССР творческая составляющая Грузии ассоциировалась с работами режиссеров Резо Габриадзе и Георгия Данелии, песнями Вахтанга Кикабидзе и Нани Брегвадзе. Ты ощущаешь то, что Mgzavrebi — некое логичное продолжение этого ряда?
— Наверное, да. Я всегда мало думал о музыке, я просто знал одно: если мы будем играть только в Грузии, то долго не протянем. В России и на всем постсоветском пространстве, если спросить у людей, какую грузинскую музыку они любят, все тут же назовут «Сулико», «Чито-дрито» ну и, может быть, «Тбилисо». Остальное — это грузинский фольклор, одна большая песня.
Я не собирался становиться музыкантом для диаспоры. Я — эмоциональный человек, и работать только для своих — не мой конек. Вообще, я всегда хотел, чтобы люди ходили не просто на «экзотическое» грузинское многоголосье, а чтобы они приходили слушать песни! Конечно, я представитель своей страны, но я хочу продвигать не только национальные особенности, но и саму музыку. Другое дело, что она основана на грузинской традиции.
Знаешь, забавно, что даже мой отец иногда не может отличить наши песни, когда они звучат на радио. Я вот думаю, что мы ни кого не похожи, а при этом, мои самые преданные слушатели — мой отец, мой сосед, которые видели как все начиналось, меня могут не узнать.
Групп в Грузии совсем немного, площадок мало, и в основном развивается электронная сцена. В Грузии ты не поедешь в тур. Тбилиси, Батуми, Кутаиси и все…
— То есть, прокормиться музыкой в Грузии нельзя?
— В Грузии быть музыкантом и зарабатывать музыкой сложно. У меня большая семья. И это не только моя жена, мама, отец, дяди, сестра, племянница. Мне очень помогла Нино Катамадзе, потому что когда она сумела прорваться, стало понятно, что возможно что-то получится и у нас. Потом появился Евгений Гришковец и предложил нам сделать в начале песню, а потом и альбом. Потом концерты в Вильнюсе и Москве. Если бы не эти люди, не знаю, как бы все получилось.
— Кроме The Beatles, которых ты называл одними из своих вдохновителей, кто еще из музыкантов остается у тебя в числе любимых?
— Моя самая любимая группа — Radiohead, хотя альбом Kid A давался мне сложно. Radiohead со мной с детства. У них у всех свои проекты выходят. Гитарист Джон Гринвуд пишет музыку для кино. Лидер группы Том Йорк записывает сольники, но все вместе они — одна группа, делающая музыку, которая нравится, в первую очередь, им самим.
— Ты сказал, что вам повезло. На пути встречались хорошие люди, удача была за вас. Но все равно, начиная играть, ты же как-то представлял свое будущее. Насколько и в чем это совпало?
— Не поверишь: не представлял никак. Я не думал, что мы будем сидеть и делать это интервью и уже не первый раз. Вот через два месяца будет пять лет, как мы впервые сыграли концерт. Когда мы начинали, мы не думали с ребятами, что через три года нас вообще кто-то захочет слушать. Три года — огромный срок. Ты можешь подняться и упасть, или вообще не подняться, или сразу упасть. В общем, я стараюсь не представлять ничего подобного, чтобы не было больно разочаровываться.
— Зато сейчас есть, чем очаровываться. Вы — самая популярная грузинская группа, и можно позволить себе делать то что хочешь и когда хочешь.
— Да, было бы глупо жаловаться. У меня сейчас есть все, что нужно. Я живу ради моей семьи и моих песен. Я понял, что хорошие песни когда-нибудь всегда заявят о себе. Если ты выпустил достойный альбом, ты должен думать только о песнях. Ни о шоу, ни о ТВ-экранах. Моя главная задача — мои песни. Если я напишу еще что-то не только для нас, а для людей, надеюсь, что мы сможем их петь еще пару лет. Выпускаешь альбом — и потом его играешь. Это как некий цикл и биоритм. Я не волнуюсь, когда я после альбома год ничего не выпускаю, а просто сижу дома и даже не беру в руки гитару, не спорю о музыке и не думаю о том, сколько нас людей слушает, что творится на наших концертах. Мне просто хорошо, и пусть так и будет.
Комментарии
Читайте также
Новый клип-триптих СБПЧ в формате короткометражного фильма
Шокирующие находки на гугл-картах
1
Тайны озера Восток в Антарктиде
2
6 мест в Грузии для любителей вкусно поесть