Лучший памятник Омару Хайяму

Стихи Хайяма в России очень популярны. Мне приходилось встречать людей, которых крайне сложно было заподозрить в знании поэзии, любви к ней, но они могли цитировать Хайяма часами. Так что он и правда наш поэт! (Спасибо великой русской школе перевода.) Откуда его рубаи вообще взялись на русском? История довольно интересная. Жил на средневековом Востоке человек по имени Гияс ад-Ди‌н Абу-ль-Фатх Ома‌р ибн Ибрахим Хайя‌м Нишапури‌. Давно жил – с 1048 по 1131. Долго жил, особенно по меркам того времени: 83 года. Они были крайне плодотворными. Этот человек с многоступенчатым именем построил классификацию кубических уравнений; разработал методы их решения с помощью конических сечений; написал трактат "О доказательстве задач алгебры и алмукабалы"; создал "Комментарии к трудностям во введениях книги Евклида", разработал солнечный календарь, превосходящий по точности григорианский; подготовил каталог сотни ярких звёзд ночного неба… Но потомкам этот персонаж цене совсем другим! Своими стихами. Вы правильно поняли: речь идёт об Омаре Хайяме . Всю жизнь мыслитель, математик, астроном, etc., писал краткие стихотворные изречения. Это полностью отвечало тогдашним традициям Ближнего Востока, где искусство и наука ещё не были разведены по разные стороны баррикад. Жанр его стихотворений – рубаи, во множественном числе по-арабски "рубаийят" – тоже был традиционным. Это четверостишие с лирико-философским, созерцательным, иной раз даже медитативным, содержанием. Писались рубаи и до, и после Хайяма. Учёные считают, что Хайям лично написал, может быть, от 300 до 500 рубаев. Вроде и немало, но ему приписывается раз в десять больше текстов! Со временем Хайям стал своего рода маской, под которой прятались самые разные люди: то ли из скромности, то ли из страха быть обвиненными в нарушении традиций, покушении на святыни. Мол, это не я, это Хайям… Кстати, первые переводы на западные языки делались вперемешку из подлинного и поддельного свода сочинений Хайяма. Пора задаться вопросом, откуда этот автор взялся на Западе? Ответ известен точно: появлением рубаи Хайяма после тысячелетнего забвения мы обязаны английскому поэту и переводчику Эдварду Фицджеральду (1809-1883). Выходец из очень богатой семьи, человек с крайне эксцентрическими привычками (в классическом английском духе), он имел возможность всю жизнь предаваться своим увлечениям. В том числе изучению восточной поэзии. Итогом этого "хобби" стало нечто вроде поэмы, в которую были сведены рубаи и Хайяма, и каких-то случайных авторов… Более того, в этой поэме-переводе, как уверяют исследователи, сильно прослеживалось влияние Шекспира и прочей английской классики… Шекспир, повлиявший на Хайяма – мощный ход! Сочинение Фицджеральда, тем не менее, имело успех – и Хайям вернулся! Вопреки собственному предсказанию: Спросил у чаши я, прильнув устами к ней: "Куда ведет меня чреда ночей и дней?" Не отрывая уст, ответила мне чаша: "Ах, больше в этот мир ты не вернешься. Пей!" (Перевод Осипа Румера) Между прочим, "русскому Хайяму" (то есть Хайяму как факту русской поэзии) всего 100 лет. И тут спасибо поэту Ивану Тхоржевскому, опубликовавшему свои переводы в 1920-х. Тхоржеский прожил интереснейшую жизнь – в молодости он успел побывать в числе высших чиновников Российской Империи, был банкиром, участвовал в руководстве белым движением, а оказавшись в эмиграции, занялся литературой. Как исследователь, как критик и переводчик и как автор. Как минимум, одно его восьмистишие стало знаменитым – и даже фольклорным, "оторвавшись" от автора: Лёгкой жизни я просил у Бога: Посмотри, как мрачно всё кругом. Бог ответил: пожди немного, Ты ещё попросишь о другом. Вот уже кончается дорога, С каждым днём всё тоньше жизни нить. Лёгкой жизни я просил у Бога, Лёгкой смерти надо бы просить. Здесь явно чувствуется восточный колорит – да стихотворение и подано как вольный перевод из ещё одного замечательного поэта Востока – Гафиза… Несмотря на то, что переводы Хайяма разрозненно появлялись в русской печати еще с конца XIX века (спасибо Фицджеральду), именно Тхоржевский создал серьёзный, академический корпус его текстов. Удивительно, что изданная во Франции книга переводов попала в Россию: её переписывали от руки, заучивали наизусть. Как и столетия назад, рубаи передавались из уст в уста, без упоминания имени переводчика! Лев Ошанин вспоминал уже в 1980-х: "В начале тридцатых годов в мои руки попала переписанная от руки тетрадка переводов совершенно мне не известного И. Тхоржевского. Я не поленился от корки до корки переписать её для себя, и до сих пор помню наизусть многие замечательные рубаи из этой тетрадки. С переводами, как со всяким художественным произведением, ничего не поделаешь – или бегут мурашки по спине, или нет". Фото: ИИ /almaty.tv Странно – однако переводы камергера и царского банкира Тхоржевского печатались и в советское время! Без указаний на автора переводов, конечно. Вот это четверостишие, например, сделано Тхоржевским. Вчера на кровлю шахского дворца Сел ворон. Череп шаха-гордеца Держал в когтях и спрашивал: "Где трубы? Трубите шаху славу без конца!" С прошествием времени активно взялись за Хайяма и отечественные переводчики. Он проходил у них как поэт одной из союзных республик – что, безусловно, облегчало получение заказа на перевод и их издания, но часто приводило к не очень качественным результатам… Однако труд, например, Германа Плисецкого, который перевел огромное количество рубаев Хайяма, заслуживает всяческого уважения. Книга жизни моей перелистана – жаль! От весны, от веселья осталась печаль. Юность – птица: не помню, когда прилетела И когда унеслась, легкокрылая, в даль. Мне переводы Плисецкого нравятся больше других! Так чем привлекает русских читателей Хайям? Чёткой, понятной, запоминающейся формой высказывания (в исполнении умелых переводчиков). Концентрированным выражением вечных истин. Обращением к вечно актуальным вопросам смерти и бессмертия. Да, в общем, и тем, что во многих его стихах присутствует вино – и пусть, толкуют нам, его следует понимать метафорически, но, по русскому представлению, что за поэзия без упоминания вина! На Востоке, в Иране и Таджикистане, Хайям тоже очень популярен – как часто бывает, этому способствовало увлечение поэтом на Западе… Хотя достоверно неизвестно, как выглядел поэт, ему возведено немало памятников. В иранском Нишапуре до сих пор существует мавзолей Хайяма, возведенный над его надгробием (легендарным, не без того). Как говорил сам поэт, "цветы весной будут сбрасывать свои лепестки" на его могилу – и 18 мая, в день рождения Хайяма, мавзолей привлекает литераторов, философов, ученых и поэтов не только из Ирана, но и со всего арабского и персидского мира. Так что популярнейший в России Хайям может помочь нам и геополитически! Что интересно, Владимир Путин в 2007 году уже упоминал о стихах Хайяма. Тогда его спросили на пресс-конференции, что помогает ему преодолевать плохое настроение. Президент в ответ упомянул о книге стихов Омара Хайяма: "Там есть много интересного, что может помочь в таких ситуациях". Мне кажется, что Хайям-центр мог бы быть посвящен вопросам изучения восточной культуры и литературы, в частности. У неё тысячелетние, еще доисламские традиции, огромные достижения, изучение и популяризацию которых можно было бы вести под эгидой центра. Ну и хорошо бы в этом центре устраивать выступления современных поэтов Востока и их переводчиков. Я бы сходил с удовольствием. Цель творца и вершина творения – мы, Мудрость, разум, источник прозрения – мы, Этот круг мироздания перстню подобен, – В нем граненый алмаз, без сомнения, мы. (Перевод Германа Плисецкого). P.S. К тому же первый в нашей стране памятник Омару Хайяму уже установлен в 2016 году в Астрахани , когда-то служившей России "воротами" в Персию.