Музей имени и памяти Аркадия Первенцева

В наши дни Аркадий Первенцев довольно-таки подзабыт и выпал из пантеона советских классиков. Как причудливо тасуется колода: не в последнюю очередь так произошло благодаря тому, что Первенцев остался в истории советской литературы как писатель "верноподданный", сталинист и сторонник кампании по борьбе с космополитизмом. Поэтому в известную пору он был "на коне" в литературе – как до этого прошел Гражданскую "на коне". Но стоило прогреметь ХХ съезду КПСС с его развенчанием Сталина – и Аркадий Первенцев стал слышать в свой адрес критику, шпильки, неприязнь (мол, в сочинениях автора задержался "отпечаток культа личности")… Забылось и то, что поначалу писатель был шокирован репрессиями, например, арестом Ольги Берггольц , о чем писал в своих дневниках – или просто эти дневники никто не читал… Аркадий Алексеевич с наступлением "оттепели" не пострадал, не понес никаких лишений, благополучно скончался в своей московской квартире в разгар "периода застоя" – но из когорты "властителей дум" постепенно выпал. В антисемитизме нет ничего хорошего. Но казаки его нередко проявляют, а именно из казачьей среды был выходцем Первенцев, о чем исчерпывающе рассказывают в его районном музее. Для Новопокровской, он фигура знаковая: тут не только действует его музей, но имя Первенцева носит одна из центральных улиц станицы, а также первая школа. Аркадий Первенцев и его родственники. Все фото из музея Е. Сафроновой. О писателе… Сам Аркадий Алексеевич Первенцев родился в селе Нагутском Ставропольской губернии, в которую раньше входили эти территории Кубани. Так что расстояние до места рождения от Новопокровской недалеко. А в Новопокровской проживал дедушка будущего писателя по материнской линии, Андрей Никанорович Афанасьев, со своей семьей. Его дочь Любовь Андреевна Афанасьева была учительницей. И Аркадий Алексеевич провел в этих стенах свои детские годы. Отец Аркадия Первенцева – священник Алексей Первенцев, продолжатель "поповского" рода. Его отец, дед Аркадия, был псаломщиком. Сначала псаломщика направили служить в храм соседней станицы Калниболотской. Потом он обосновался в Богородицкой церкви станицы Новопокровской. До богоборческой поры в станице было два храма, потом не осталось ни одного, а теперь церкви восстановили по принципу "две в одной". Два интересных факта об Андрее Никаноровиче Афанасьеве. Этот бравый вояка был участником русско-турецкой войны 1877-78 годов, официально носил звание "герой Шипки". Дед много рассказывал внучку Аркаше про ту войну, сидя на деревянном крылечке родного дома. Дедовы байки про Шипку, слегка "присочиненные", вошли в книгу Первенцева "Баллада о детстве", особо почитаемую в Новопокровской. Ведь эта книга – фактически летопись станицы в первой четверти ХХ века, да и написана она обаятельно, с мальчишеского ракурса взгляда, без особой политики – хотя Гражданская война, конечно, гремит на ее страницах. Было время – повесть "Баллада о детстве" изучали в школах всего Краснодарского края в программе внеклассного чтения. Историк-краевед станицы Новопокровской Анатолий Васильевич Маслов, к сожалению, сейчас уже ушедший из жизни, говорил: "Читайте эту книгу, и вы увидите все наши старые улицы и всех уважаемых людей нашей станицы" . Но теперь, признались мне музейщики, даже некоторые местные жители имени Первенцева не знают. Воистину: sic transit gloria mundi. А еще Андрей Никанорович Афанасьев был двоюродным братом казачки из станицы Терновской Евдокии Афанасьевой. В 1867 году у этой женщины родилась дочь Александра Алексеевна Павленко, а у Александры Алексеевны в 1893 году родился сын: Владимир Маяковский. Таким образом, Аркадий Первенцев и Владимир Маяковский – троюродные братья (не говоря уж о том, что духовные, точнее, идейные единомышленники). Дедушка Владимира был урядником в станице Терновской. По пути из Москвы в гости к дедушке семья Маяковских заезжала в близлежащую Новопокровскую. В доме Афанасьевых не раз бывал и Володя. "Трибун революции" не отрицал своих казачьих корней, писал: "Я дедом казак, другим сечевик, а по рожденью грузин". Правда, фото его в доме Первенцева не осталось... Чтобы закончить тему родства Первенцева с другими писателями, надо привести интригующий факт. Из его прямых потомков сейчас здравствуют внук Валерий Владимирович Первенцев и правнук Алексей Валерьевич. Не так давно Первенцевы посетили станичный музей, Алексей Валерьевич побывал тут в первый раз, и сказали, что поддерживают связи с еще одним писательским музеем в Центральной России, и этот самый писатель, мол, тоже родня Первенцевым. Так что три писателя есть в роду: Владимир Владимирович, Аркадий Алексеевич и … Музейным работникам не удалось установить, о ком идет речь, а внук и правнук Первенцева почему-то держат имя в секрете. Может быть, придет время его открыть. Иными словами, Аркадий Первенцев провел свои нежные годы в доме зажиточного и не чуждого культуре казака. В доме стояло фортепиано, говорят, из окон всегда звучала музыка. Здесь собиралась интеллигенция станицы Новопокровской. Единственное, что сейчас напоминает о тех временах – подлинный медный подсвечник из дедова хозяйства, один из наиболее ценных пусть не в материальном, но в энергетическом смысле, экспонатов музея. И тут мы переходим к самому загадочному факту биографии Аркадия Первенцева. Отпрыск казаков и священников, казалось бы, должен был в революцию оказаться на стороне белых. А он выбрал красных. Никто не способен этого объяснить – но сложилось именно так. Возможно, революционных убеждений Первенцев "набрался" во время работы на промышленных предприятиях города Тихорецка, ближайшего к станице крупного населенного пункта. Надо еще учесть, что Октябрьскую революцию Аркадий встретил в возрасте 12 лет – но на фоне таких потрясений люди взрослеют быстрее. Известно, что Первенцев был культработником в станице Новорождественской, корреспондентом в тихорецких газетах "Пролетарский путь" и "Ленинский путь". Но самая героическая страница в биографии Аркадия Алексеевича – его участие в Гражданской войне, когда он дослужился до командира сабельного взвода дивизии. Когда на семейном древе казаков и священнослужителей "вырос" красный сабельник, родня была шокирована. Тетка Матрона, занимавшаяся воспитанием отрока, когда Аркадий пошел служить к красным, писала племяннику, что этого ему никто не простит в роду, чтобы его ноги в отчем доме не было!.. А в доме Афанасьевых, по слухам, в пору борьбы за власть останавливались и белые, и красные генералы. Что ж!.. Вряд ли бы это понравилось Аркадию Алексеевичу. Но те, кто сознательно выбирают позицию "над схваткой" , спасают много жизней. Интересно, что казачьи корни не повлияли в советскую эпоху на "социализацию" Первенцева. Он не испытывал никаких гонений или подозрений в свой адрес. Должно быть, все сомнения перевешивало командование сабельным взводом у красных. И книги, написанные на основе этого богатого опыта. К ним самое время перейти. …о его сочинениях… Литературное творчество Первенцев начал поздно, в 1932 году. Да и вообще мирное время для него наступило поздновато: после демобилизации Аркадий Алексеевич переехал в Москву, учился на вечернем отделении МВТУ имени Баумана (1929 –1933), одновременно работал и писал рассказы. Первой крупной формой для него стал роман "Кочубей" о герое Гражданской войны Иване Антоновиче Кочубее. Этот казак в Первую мировую войну был призван в действующую армию, служил в партизанском отряде есаула А. Шкуро, своего будущего противника, воевал на Кавказском фронте и заслужил за храбрость два или три георгиевских креста. Но как только произошла революция – изменил царской армии. Уже в начале 1918 года Кочубей с братом и тремя станичными друзьями организовал конный красногвардейский отряд, во главе которого встал при обороне Екатеринодара от Добровольческой армии. В течение года Кочубей командовал то конным полком, то 3-й Кубанской кавбригадой 3-й стрелковой дивизии 11-й армии, то 2-й бригадой Особой кавдивизии 12-й армии. Интересно, что свои же подозревали Ивана Кочубея в "партизанщине и анархии". Даже выслали отряд для его ареста. Но арестовали Кочубея с женой и узким близким окружением "беляки" зимой 1919 года, при попытке добраться до красных, в окрестностях города Святой Крест, ныне Буденновск. На базарной площади этого города Кочубея и повесили 22 марта 1919 года. Первое издание романа "Кочубей" Первенцев, тоже воевавший с белогвардейцами в ставропольских степях, знал, о чем пишет. О том, как трудно давался ему дебютный роман, свидетельствует перьевая ручка, которой написан "Кочубей". Её кончик весь изгрызен в муках творчества. Музейщики любят этот экспонат, он "живой". Роман "Кочубей" увидел свет в 1937 и тогда стал знаменитым. В 1958 году роман экранизировал режиссер Юрий Озеров, главную роль там сыграл молодой Николай Рыбников. Аркадий Первенцев писал сценарий фильма совместно с Юрием Озеровым. В музее как зеницу ока хранят оригинал типографским способом отпечатанного сценария, где некоторые сцены исправлены рукой Аркадия Алексеевича, и копии снимков со съемочной площадки: писатель на правах соавтора сценария участвовал в съемках. К слову, о подозрениях в адрес Кочубея и его "методов" Первенцев прекрасно знал – и возмущался ими. В музее хранится "Справка для истории о клевете на Кочубея и борьбе с клеветничеством". Этот машинописный текст рассказывает о том, что красный комполка был оклеветан незаслуженно. В наше время мы уже знаем, что "методы" всех без исключения участников Гражданской войны были, мягко говоря, самыми негуманными. Вряд ли Кочубей свирепствовал больше других военачальников, красных или белых. К тому же, если и были за ним прегрешения, искупил их мученической казнью. Но вот Первенцев хотел обелить для истории имя героя своего первого и самого, вероятно, успешного романа. С судьбой Кочубея мистически пересекается история музея Аркадия Первенцева. Красный командир не оставил детей. Но вот внук его сестры Марии, Николай Николаевич Виханов, в новое время стал первым сотником Кубанского казачьего войска. В Краснодаре напротив краевой администрации установлен памятник конному казаку – именно с Николая Николаевича создавали эту скульптуру. Виханов, достигший уже преклонного возраста, бывал в музее Первенцева, проводил встречу со старшеклассниками, посвященную традициям и обрядам кубанского казачества. Иван Кочубей и Николай Виханов В 1940 году Первенцев опубликовал роман "Над Кубанью", тоже о Гражданской войне. В нем есть оммаж родной станице писателя: "Новопокровская – это колыбель моего детства"; "Въезжаешь в богатую станицу, где берет начало Ея…". И тут на советскую землю пришла Великая Отечественная война – и Первенцев, подобно многим писателям, переквалифицировался в военкора. Он работал специальным корреспондентом "Известий", сотрудничал также в "Красной звезде" и "Красном флоте" как политработник, капитан 1-го ранга. Много позже семья переиздала дневники Аркадия Алексеевича времен Великой Отечественной. Ценность их в том, что писатель специализировался на подвигах советских бойцов, с целью найти для очерков материал выезжал на передовую, по приезде с передовой записывал впечатления и фактуру. Иными словами, эти дневники могут стать ценным историческим источником. Кроме очерков и дневников, в годы войны Первенцев умудрился создать пьесу "Крылатое племя" (1941), романы "Испытание" (1942) и "Огненная земля" (1945) и ряд художественных рассказов, например, "Девушка с Тамани". Кадр из фильма "Кочубей" (1958). Фото: Кино-Театр.Ру 2 июля 1942 года Аркадий Первенцев летел назад из командировки на передовую на самолете вместе с Евгением Петровым, точнее сказать, Катаевым, младшим братом советского классика и соавтором "Двенадцати стульев". Как известно, аэроплан их потерпел катастрофу. Евгений Петров навсегда остался в ростовской земле, он погребен на месте аварии. Аркадий Первенцев чудом выжил. Аркадий Первенцев участвовал в одном из Нюрнбергских процессов в качестве свидетеля обвинения. После войны Аркадий Первенцев вступил в партию в 1950 году и продолжал писать книги и сценарии, приличествующие партийному писателю. Наверное, потому и состоял в правлении СП СССР, выдвигался в депутаты Верховного Совета СССР… Назовем романы "Честь смолоду", "Матросы", "Гамаюн, птица вещая", "Оливковая ветвь", "Директор Томилин", двухтомник "Секретный фронт". Сегодня более или менее возбуждает интерес заголовок про Гамаюн. Остальные по одним названиям выглядят оставшимися в далеком прошлом… Хотя вот "Балладу о детстве" и в наши дни перечитывать стоит. О Первенцеве говорили: прежде чем написать роман, он погружался в бытие своих героев. Он спускался в шахту метростроя, ходил в море с матросами. Роман "Черная буря" про борьбу с пыльными бурями на Кубани был близок ему как уроженцу мест, где такое природное явление – сущий бич. В музее хранится рукопись 1965 года "ПОВЕСТЬ о КУЛЬТУРНОМ ЧЕЛОВЕКЕ". Небольшая книжка, в которую превратилась эта рукопись, в музее тоже имеется. Как и коллекция книг Первенцева, переведенных на иностранные языки, в основном это языки социалистических республик, включая китайский. …и о его музее Надо сказать несколько слов и о том, как музей советского классика оказался открыт в его " родовом гнезде". Само "гнездо" сохранилось не иначе как промыслом Божиим. Ведь до 1942 года станица была оккупирована, и фашисты много домов сожгли. В дом Первенцева жила уже упомянутая тетка Матрона, она была учительницей. Из уважения ли к ней или волею Провидения – но немцы дом не тронули. После войны Матрону отсюда забрала племянница, дом разделили на две половины, в нем жили учителя. Потом в разные годы в доме были общественные организации. В какой-то момент его снова сделали жилым. Вплоть до 1981 года, открытия музея, в этих стенах жили люди, не имевшие никакого отношения к семье Афанасьевых или Первенцевых. Именно потому, что уцелел дом детства Аркадия Алексеевича, в среде кубанских писателей возникла идея о создании в нем музея. Считается, что первым поднял публично этот вопрос Виктор Попов. На одной из встреч с учителями (ведь в те годы свято соблюдалась традиция поездок писателей по образовательным и культурным учреждениям с творческими встречами) Попов заявил: мол, Аркадий Первенцев – один из первых председателей Кубанской писательской организации, все знают его имя, его биографию, а вот кому известно, что он живал в станице Новопокровской, и даже дом сохранился?.. Одной из тех, кто услышал это воззвание, была Ольга Алексеевна Штратникова, впоследствии заслуженный учитель России. Я видела ее на 9-м фестивале "Степная лира". Теперь уже Ольга Алексеевна в годах. Но тогда она была молода и полна сил – и стала главным инициатором организации музея Аркадия Первенцева. Ольга Алексеевна создала в школе, где преподавала, литературный клуб "Листопад", и они с участниками клуба ездили в Москву к Первенцеву. Большая часть экспонатов музея перевезена ею лично из столицы с разрешения писателя. Первая экспозиция появилась в 1981 году в небольшом зале. Музей был открыт 31 октября 1981 года. Хотели приурочить его открытие к какой-то годовщине жизни или творчества Аркадия Алексеевича, надеялись, что он приедет на открытие… За день до назначенной даты в Новопокровскую пришла телеграмма: Первенцев ушел из жизни. Музей открыли фактически в знак увековечения памяти. После смерти Первенцева члены его семьи предложили музейщикам забрать довольно большой объем книг из его личной библиотеки. Там и оказались книги автора на разных языках, а также сочинения писателей разных стран с автографами, то есть дареные Аркадию Алексеевичу. Таким же путем в музей попали рукописи и дневники Первенцева, первые издания некоторых книг, афиши спектаклей по его пьесам, идущих в театрах Москвы ("излюбленным" драматургом он был для Театра Красной армии). К сожалению, не так сложилось с обстановкой дома. Мебель из него разошлась неизвестно куда, скорее всего, безвозвратно утрачена. В 1990-е годы Владимир Аркадьевич Первенцев предлагал музею забрать кое-какие-то вещи с их дачи, но слишком сложно оказалось поехать за ними, да и в любом случае это не были бы подлинные вещи казачьего дома. Музейщики воссоздали интерьеры сами и не скрывают, что они не аутентичные. В одной из комнат сбережена исконная лепнина, украшавшая дом еще в детстве писателя. Потому так и ценны вещи, "помнящие" Аркадия Алексеевича: медный подсвечник, перо с изгрызенным кончиком, флотский китель Первенцева, подарок от моряков, два ордена Боевого Красного знамени и Орден Великой Отечественной войны 2-й степени – и книги. Из таких "деталей" и складывается история.