Какая гигиеническая привычка русских царей оскорбляла иностранных послов

Встреча посла иностранной державы с государем — это тонкий язык символов, где каждый жест полон смысла. На Руси дипломатический церемониал был строг и понятен. Однако один элемент приводил европейских дипломатов в ярость и недоумение: странный набор — кувшин с водой и полотенце, — который, как они утверждали, царь использовал сразу после того, как они почтительно целовали его руку.

Загадочный набор на царских приемах

Швед Эрик Пальмквист, немец Адам Олеарий, итальянец Антонио Поссевино, австриец Сигизмунд фон Герберштейн — в записках многих известных путешественников и дипломатов встречается упоминание об этом странном предмете. Они описывали его как рукомойник (кувшин и чашу), стоявший на видном месте во время аудиенции у русского царя. По их словам, государь использовал его, чтобы омыть руки сразу после того, как послы приложились к его деснице. Для европейцев, ревниво относившихся к вопросам чести, такой жест был прямым оскорблением, намекающим на их «нечистоту».

Две версии: от санитарии до религиозного превосходства

Казалось бы, в эпоху эпидемий мытье рук — разумная мера предосторожности. Но почему демонстративно, сразу после контакта? Это придавало действию символический, почти ритуальный характер.

Некоторые современные исследователи, как, например, Глеб Носовский, видят в этом проявление концепции «религиозной чистоты». Согласно этой версии, русские правители считали истинно «чистыми» (то есть правильно крещеными) только себя. Европейцев же, крещеных иначе, они могли причислять к «нехристям». Омовение рук после их прикосновения было публичным актом, подчеркивающим это превосходство.

А был ли рукомойник? Взгляд скептика

Историк Леонид Юзефович в книге «Как в посольских обычаях ведется» со ссылкой на записки известных иностранцев излагает другой взгляд на «древнюю традицию». Во-первых, с отсылкой к запискам Поссевино Юзефович указывает, что «зловредный обычай» Иван Грозный соблюдал не в присутствии послов, а после их ухода. Сам Поссевино разочарованно признавал, что лично процедуру не видел: омовение рук совершалось в частной обстановке и не входило в посольскую церемонию. Однако в своих записках Поссевино «злосчастный рукомойник» упоминает. Вероятно, в попытке оправдать собственную неудачу по примирению Грозного с католической церковью. Русский царь, дескать, мытьем рук демонстрирует «необычную враждебность» ко всем иностранцам и католикам в частности, а не ко мне, Поссевино, лично.

Во-вторых, Юзефович напоминает, что Олеарий, путешествовавший по Московии в 1634 году в составе голштинского посольства, процедуры омовения рук также не видел, а описал ее со слов Поссевино и Герберштейна. Одновременно в хрониках Олеария есть рисунок с «неким сосудом», который, по мнению Юзефовича, больше походит не на русский рукомой с носиком, а на восточный кумган. И стоит он не в лохани, а на блюде, которое едва ли подходит для мытья рук. Историк не исключает, что кувшин с медом или вином те, чья миссия оказывалась неудачной, намеренно выдавали за унизительный для них атрибут для мытья рук. Остальные же послы просто пересказывали услышанное. Одни – чтобы оправдать собственное дипломатическое бессилие, другие – чтобы подчеркнуть своенравный нрав русского правителя, третьи – в попытке подогреть интерес к «медвежьему краю» и наделать побольше шума в Европе, ну а четвертые – чтобы в очередной раз продемонстрировать «дикость и непокорность» русов.