Скончался Евгений Солонович, переводивший более 70 лет итальянских поэтов

Патриарх русского поэтического перевода, поэт, командор итальянского Ордена солидарности и правительственной премии РФ в области детской литературы умер в Москве, не дожив десяти дней до 93-летия.

Евгений Солонович родился в 1933 году в Крыму в семье офицера медицинской службы, в 1956 году окончил переводческое отделение московского Иняза (куда поступил, по его собственным уверениям, из большой любви к транслируемой по радио итальянской опере), сопровождал итальянские профсоюзные и спортивные делегации, от которых, по его же словам, узнал новые лексические пласты, не изучаемые в институте.

Дебютировал как переводчик в 1958 году, под одной обложкой с Ахматовой и Заболоцким, - и почти семьдесят лет неустанно воссоздавал полнокровные русские аналоги итальянских поэтов с диапазоном в 800 лет, от Данте до наших современников. Не скрывая, что основа его творческого метода - подбирать тех поэтов и те стихотворения, которые созвучны в данный момент его мыслям и чувствам. Благодаря чему стал одним из пионеров русского верлибра - тех, кто во времена оттепели привил изысканный европейский свободный стих к крепкому, но несколько заскорузлому стволу русской классической традиции. Что, впрочем, отнюдь не мешало, а только помогало ему переводить затянутую в корсеты строгих форм классическую поэзию - сонеты Петрарки, терцины Данте, октавы Ариосто. В полной мере это относится и к римскому поэту, знакомцу Гоголя Джузеппе Джоакино Белли, создателю огромного корпуса сонетов, написанных на римском диалекте, для адекватной передачи которого Солоновичу пришлось фактически создать собственный язык, основанный на просторечии.

Карета кардинала

Где Каччабове делается уже,Ну прямо настоящая кишка,Мчал кучер не простого седока,А кардинала, что гораздо хуже.И этот чертов кучер, важный дюже,Чем всех предупреждать издалека:"Поди! Поди!" - сбил, сволочь, старикаИ переехал колесом к тому же.Ну, люди полумертвого с землиПодняли, на руках домой снесли -Как тут не пособить хоть в самом малом!Сказать тебе, что будет с лихачом?Увидишь, кучер будет ни при чем,Всегда при чем, который пешедралом.

А начиная с 2012 года Евгений Михайлович стал публиковать в журналах оригинальные стихи, а с 2020 года выпускать их отдельными книгами. Шутливо называя себя "молодым поэтом".

Как ему это удавалось? "Сонеты и верлибры - это одна материя, - говорил мне Евгений Михайлович в интервью больше двадцати лет назад. - Материал разный, а материя одна".

Вообще, писать о Евгении Михайловиче Солоновиче мне трудно и легко. Я вхожу в число первых 12 выпускников переводческого семинара Литературного института, которых он, отметив 60-летие, набрал в 1993 году. И оказался в числе немногих "первых учеников", за последующие тридцать лет отнюдь не потерявших связь с мастером. Наоборот. На какой-то презентации в Итальянском институте культуры, представляя меня итальянской коллеге, Евгений Михайлович сказал: "Это Миша, мой бывший ученик". А я мгновенно отозвался первым, что пришло в голову: "Евгений Михайлович, ученики, как шпионы, бывшими не бывают". Эти слова ему очень понравились, и он, представляя меня в дальнейшем, всегда их приводил. Что ж, это действительно так. И не только потому, что, когда я вырос, стал журналистом и издателем, мне удалось в последние годы его жизни собрать все его детские стихи в одну красивую и нарядную книгу, которую мы так и назвали - "Детские стихи", и за которую Евгений Михайлович меньше двух месяцев назад получил Правительственную премию в области детской литературы. И даже не потому, что уговорил его наговорить книгу "Русский Амаркорд", вышедшую в редакции Елены Шубиной под нашими двумя подписями. А в первую очередь потому, что, решая какую-то затейливую переводческую или, шире, литературную задачу, примеряясь к какому-нибудь сложному итальянскому тексту или компонуя свой собственный, я всегда представлял себе его реакцию. Достаточно ли доработано, чтобы можно было поставить под этим текстом свою фамилию - и представить в таком виде на суд мастера?

Умение ставить перед собой (и над собой) планку и преодолевать её - наверное, и есть то главное, чему я научился у Евгения Солоновича. Причём это касается далеко не только технических аспектов литературного перевода. Что ж, теперь наш черед держать эту планку. И ставить ее нашим ученикам.

Postscriptum (2015)

Для кого-то никто, для кого-то поэт, для кого-топереводчик, родился тогда-то и там-то(а точнее, в татарском Крыму, дальнем, как для Улисса Итака),поступал, поступался, считался, сбивался со счета,заводил, заводился (бывало, и с пол-оборота),наступал по примеру других на любимые грабли,меру знал, если врал (все когда-нибудь врали),был когда-то на женщин и зелие падкий,плод запретный вкушал, то несладкий, то сладкий,"Краткий курс" изучал (слава богу, что краткий!),похвалы получал, расточал, подвергался похулам,посылал на три буквы (для чуткой цензуры - в болото),наши мельницы сравнивал с мельницами Дон Кихота,мысленно представляя идальго к рекордуГиннесса,похвалиться не мог исключительной твердостью воли,труса праздновал, но не кричал, что не дрогну под дуломпистолета, нагана, винтовки, что в сытую мордупалача харкну кровью, бессильный от боли,до восьмидесяти дотянуть, если честно, не думал,дальше - кто его знает, а впрочем, а впрочем,дальше проще всегообойтись многоточием...

Сонет Петрарки в переводе Евгения Солоновича

Уходит жизнь - уж так заведено,Уходит с каждым днем неудержимо,И прошлое ко мне непримиримо,И то, что есть, и то, что суждено.И позади, и впереди - одно,И вспоминать, и ждать невыносимо,И только страхом Божьим объяснимо,Что думы эти не пресек давно.Все, в чем отраду сердце находило,Сочту по пальцам. Плаванью конец:Ладье не пересилить злого шквала.Над бухтой буря. Порваны ветрила,Сломалась мачта, изнурен гребец,И путеводных звезд как не бывало.