«Без шансов»: красноармейцев с какими ранениями даже не пытались спасти
Когда мы говорим «война», перед глазами встают танки, самолеты и автоматные очереди. Но подлинная цена Победы считалась не в штабах, а в тесных землянках медсанбатов и переполненных палатах эвакогоспиталей. Официальная статистика Минобороны РФ суха и страшна: 1 102 800 советских солдат и офицров погибли от ран. Но за этой цифрой скрывается другая, вселяющая гордость за тех, кто не дал умереть миллионам.
Феномен возвращения
Вероника Скворцова, будучи министром здравоохранения, однажды озвучила цифру, которая объясняет, почему маршал Рокоссовский говорил: «Эту войну мы выиграли ранеными». За годы Великой Отечественной наши медики вернули в строй 72% поступивших к ним солдат и офицеров. Это около 17 миллионов человек.
Цифра фантастическая, особенно на фоне немецкой статистики. В вермахте, как отмечают современные историки, всё было с точностью до наоборот. Там в первую очередь боролись за жизнь тяжелых и безнадежных, бросая все силы на спасение одного, в то время как остальные ждали своей очереди и «тяжелели». Советская школа медицины выбрала иную стратегию: массовое и быстрое возвращение. Пока немецкие хирурги колдовали над умирающими, наши ставили на ноги тех, кто через месяц мог снова взять в руки винтовку.
«Воскресшие» и «хитрецы»
Медсестра медико-санитарного батальона Нина Демешева (Скворцова) в интервью порталу iremember.ru («Я помню») вспоминала, что безнадежные раненые, попадавшие в их медсанбат, бывали разными. Однажды привезли офицера с ранением в грудь — таким, что было видно, как легкие работают. Медсестра его перевязала, но было сразу понятно, что раненый не жилец. Многие умирали на операционных столах медсанбата или по дороге к нему. Но бывали и «воскресения». По воспоминаниям Скворцовой, однажды из палатки, куда складывали умерших, раздался голос, поначалу немало перепугавший женский персонал медсанбата — кто-то спрашивал, где его вещмешок. Как оказалось, ожил раненый в ногу солдат, которого сочли умершим — при доставке с передовой он не подавал никаких признаков жизни, сердце не билось, зрачки на свет не реагировали.
Отлежавшись, раненый стал ходить, правда на костылях, с перевязанной ногой. Госпитальная медсестра Мария Соколова (Курапова), служившая после работы в госпитале еще и делопроизводителем строевой и секретной части секретного отдела, вспоминала, что в 1944 году среди раненых было много «псевдоконтуженных», особенно западноукраинцев. После первых же сражений они старались прикинуться контуженными — якобы ничего не могут сказать и услышать. В госпиталях эти симулянты начинали писать просьбы на имя Сталина отпустить их домой, ссылаясь на свою «небоеспособность». Опытным военным медикам, начиная с медсестер, и офицерам СМЕРШа было нетрудно определить, кто по-настоящему контужен, а кто лишь притворяется.
Мария Соколова говорила, что однажды ей удалось спасти пятерых таких «псевдоконтуженных» уроженцев Западной Украины — девушка сумела убедить притворщиков заговорить, втолковав, что если они откажутся играть роль глухонемых, то хотя бы получат шанс выжить, отслужив в штрафроте. Потом их действительно туда и отправили. Самых упрямых симулянтов после военного трибунала, как правило, расстреливали.
Оставили умирать, но он выжил
Доктор юридических наук, профессор Александр Леви, войну встретил, служа срочную санинструктором в части, располагавшейся в районе Бреста. При отступлении советских войск Леви тяжело ранило в живот. Солдаты отнесли его в госпиталь, который вместе с персоналом и ранеными был захвачен гитлеровцами. Раненого никто не оперировал, даже с носилок снимать не стали — медики сочли его безнадежным. Однако каким-то чудом Леви после сквозного ранения живота, требующего обязательной операции, выжил, и ему даже удалось бежать из плена. Позднее врачи, осматривавшие ветерана войны и почетного работника Прокуратуры СССР, разводили руками — подобные случаи в медицинской практике крайне редки.