В православном университете показали фильм о миллионере и монахе Сибирякове
Этой весной в Москве должна пройти премьера документального фильма о знаменитом меценате Иннокентии Сибирякове, купце, раздавшем все свое богатство и постригшимся в монахи на Афоне. А сегодня "закрытый показ" фильма прошел в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете. Корреспондент "РГ" посмотрел картину.
Чудесное событие открыло рассказ, наверное, об одном из самых необычных русских капиталистов. 1868 год, на Афоне русскими монахами закладывается храм. Посещавший его в то время епископ Полтавский и Переяславский Александр вдруг советует монахам посвятить строящийся храм святому Иннокентию Иркутскому и уверяет, что деньги на его строительство пожертвует купец из Сибири, носящий то же имя.
А купцу из Сибири, который в самом деле позже даст деньги на храм и больницу, всего 8 лет. Он третий сын в семье богатейшего купца-золотодобытчика и тоже уже известного в Сибири строительством храмов и богаделен мецената. Мать и отец мальчика умирают, и он подростком переезжает в столицу к братьям. Старший брат его прославится как исследователь Севера, средний станет скульптором и книжным издателем. Иннокентий верит в образование и его способность сформировать высоконравственного человека, но его отношения с людьми зачастую "отравлены деньгами". Если он заболел и не может ходить в университет, за частные уроки преподаватели запрашивают с него немыслимые суммы. Исключение - Петр Лесгафт. Слушавший его лекции Иннокентий Михайлович сам дал ему деньги, и по сути с них был начат "долгосрочный проект" - создание знаменитого сегодня университета Лесгафта.
Между тем богатство не приносит Иннокентию никакого удовлетворения. Оно "по сравнению с тем, что жаждет душа моя - ничто, пыль, прах". Путешествия по Европе разочаровывают его в ней. Он поселяется в квартире скромного достатка. Не имеет экипажа. Принимает просителей и никому не отказывает ( "Коли просят - значит нужно"). Им построены церковь, училище, библиотека, медпункт и метеостанция в Омолое, поселке по дороге на доставшиеся ему от отца золотоносные прииски.
Размышления о том, праведны ли деньги, нажитые им и его близкими на золотоносном деле, заставляют его заказать профессору Василию Семевскому исследование положения трудящихся у него рабочих, чтобы выяснить и изучить их нужды. А на приисках трудилось 10 тысяч работников. На средства Сибирякова был создан фонд вспомоществования им, а сумма вложенного в него капитала возросла от 100 до 400 тысяч рублей. Многие рабочие получали из него единоразовые пособия, многие постоянные по 10 рублей. По сути, это был первый в России частный пенсионный фонд. "Это было зримое проявление ответственности", отозвался о сделанном Семевский.
Ну и конечно, скромная жизнь и щедрые пожертвования стали для него в испорченном деньгами мире своего рода ловушкой. Сборщица денег для Угличского монастыря, пораженная пожертвованными ей 147 тысячами рублей, заявила об этом в полицию. Полиция начала слежку и разбирательство по поводу "безрассудной растраты денег". Сибирякову пришлось проходить сквозь унизительные освидетельствования врачей, получать письма с руганью. Все прекратилось только после встречи с императором Александром III, с которым меценат "умно поговорил".
Эти преследования и знакомство с архимандритом Давидом Мухрановым, духовником философов Павла Флоренского и Алексея Лосева, привели его к решению постричься в монастырь.
"Как я рад этой одежде и тому, что в нее оделся", - прокомментировал он свой постриг и, будучи уже на Афоне, достроил тот самый храм, о котором более 30 лет назад было предсказание, что он его достроит. А еще и здание больницы. Валентин Распутин, побывавший на Афоне в наше время, прокомментировал его труды словами "Россия входила в 20 век богатырским шагом".
Осенью 1901 года постриженный в мантию, а потом в схиму монах заболел, слег и умер.
Греческие иноки, восстанавливающие сегодня скит и получающие помощь от русских меценатов из Иркутска, чтящих память Иннокентия Сибирякова, считают его святым и молятся ему, подчеркивая, что он не только великий жертвователь, но еще аскет и подвижник. Есть много свидетельств о помощи по молитвам к нему и в России.
От необычности такой судьбы и человеческого величия хочется заплакать. И зрители плачут.