Факультету журналистики Уральского университета исполнилось 90 лет

Зимой 1970-го я учился на третьем курсе факультета журналистики Уральского университета. Учился как все и предположить не мог, что через какие-то полгода со мной произойдет нечто очень важное. Случилось именно так. Уже осенью мне было дано понять, что такое журналистика и чем мне предстоит заниматься всю мою жизнь. Как это случилось?

Мне посчастливилось встретиться с замечательным человеком. Знаете, если вам повезет, то среди многочисленных преподавателей вы обязательно встретите учителя, который поможет обрести смысл вашей профессиональной жизни.

Моего учителя звали Борис Самуилович Коган. Фронтовик, прекрасный журналист, тонкий, умный, талантливый, внимательный и деликатный. Он вел у нас курс современной публицистики и однажды стал рассказывать об Анатолии Аграновском. Он не просто рассказывал, он читал тексты этого блистательного известинца, потом комментировал их, объяснял нам, что такое профессиональное мастерство. Ах, как он читал Аграновского! Я до сих пор помню его неповторимую интонацию, монотонную, без актерства, но позволявшую нам почувствовать и понять интонацию и молниеносный ход мысли автора. В общем, я заболел Аграновским. В киоске у гостиницы "Исеть" купил его книжку "Рубеж надежности", прямо там уселся на лавочке и очнулся только вечером, потрясенный и окрыленный. Мне хотелось писать так же, немедленно, прямо сейчас! Но путь, подсказанный Коганом, оказался медленным, отнюдь не прямым и не сиюминутным.

Для начала Борис Самуилович предложил мне тему дипломной работы - "Династия журналистов Аграновских". Затем он сказал мне, что без командировки в Москву и без встречи с Анатолием и Валерием Аграновскими диплом просто не получится. Умница Борис Самуилович прекрасно понимал, что два великих журналиста наверняка согласятся встретиться с провинциальным студентом, когда узнают, что речь пойдет и об их отце.

Так и случилось. Анатолий Абрамович встретил меня дома, на Ломоносовском проспекте, посвятил мне день, отвечая на мои многочисленные вопросы, Галина Федоровна накормила меня борщом и немало рассказала мне о моем кумире. Кумир при этом снисходительно улыбался и прихлебывал угощение. С младшим Аграновским - Валерием - мы тоже провели день, но в редакции "Комсомолки", где он тогда работал.

В конце концов диплом был написан. Не думаю, что он обогатил сокровищницу научных знаний. Его назначение, как я теперь понимаю, состояло в другом. Мой учитель преподал мне главный урок профессии: журналистика начинается тогда, когда корреспондент встречается со своим героем. И заканчивается там, где такой встречи не происходит.

Кстати, когда мы прощались с Анатолием Абрамовичем, я сказал ему: "Защищаю диплом и уезжаю работать на Дальний Восток. Кто знает, как сложится судьба. Дайте совет, который я буду помнить там, вдали от Москвы". Аграновский подумал, улыбнулся и сказал: "Дураком не надо быть, Юра. Если все кругом пишут об одном и том же, найдите в себе силы отложить перо и не писать тысячекратно сказанное. Ищите свою тему, пишите своим голосом".

Я приехал в Свердловск и рассказал это своему учителю. Борис Самуилович покачал головой и заметил: "Запомните это". Я запомнил. Как запомнил и другие уроки моего факультета нужных вещей.

Например, уверенность и осознанную историческую правоту преподавателей-фронтовиков, победивших в великой войне.

Принципиальную позицию факультета, позволявшего своим студентам ежегодно проходить практику в газетах на территории всего Советского Союза. Благодаря моему факультету мы студентами поняли то, чего многие не могут понять, прожив большую часть жизни. Поработав на практиках в Сибири, на Дальнем Востоке, на Урале, мы поняли, в какой стране живем.

Я осознал, что учиться надо не только на лекциях, но и у своих однокурсников, благо большинство из них были уже опытными профессионалами, этого требовали условия поступления на факультет; для поступающих школьников в то время существовала всего лишь маленькая квота. И тут тоже действовало неизменное правило журналистики: от человека - к человеку.

Родной факультет привил и еще один нужный навык: надо заочно учиться у лучших, читая их опубликованные строки. В ту пору лучшие работали в "Комсомолке", в "Известиях", в "Литературке". И я читал Анатолия и Валерия Аграновских, Василия Пескова, Инну Руденко, Ярослава Голованова, Геннадия Бочарова, Юрия Роста... В полном соответствии с главным правилом журналистики спустя некоторое время я встретился с большинством из них в "Комсомольской правде", мне выпало счастье работать вместе с ними. Однажды Валерий Аграновский сказал мне замечательные слова: "Не только мы пишем наши материалы, но и наши материалы пишут нас". Он объяснил мне, что мучительный порой процесс письма воспитывает в журналисте и умение думать, и безошибочное этическое чутьё, позволяющее занять верную позицию.

Мой сын учится в медиаклассе московской школы. Недавно я застал его за чтением книги Валерия Аграновского "Вторая древнейшая" - лучшего, на мой взгляд, учебника журналистики на русском языке. Вечером того же дня я в который уже раз перелистал эту книгу и вот о чем подумал. Впервые за почти полторы тысячи лет нашей древнейшей журналистской профессии между корреспондентом и источником информации появился посредник - дисплей компьютера. Лично я отношусь к этому явлению с неподдельным интересом. Ну, во-первых, считаю изобретение персонального компьютера американцами Стивом Джобсом и Стивом Возняком гениальным, открывшим вместе с интернетом колоссальные возможности для журналистики. Вместе с тем мне кажется, что когда мой коллега изо дня в день с утра до вечера проводит время перед дисплеем компьютера, усердно добывая на разных сайтах, в соцсетях и мессенджерах материал для своих заметок, когда его профессиональная жизнь состоит преимущественно из этого рода деятельности, - вряд ли это можно назвать журналистикой, даже если добавить к названию профессии слово "цифровая". Так чем же в таком случае занимается мой "коллега"? Думаю, что мы имеем дело с весьма распространенным сегодня явлением - выполнением естественным интеллектом задач интеллекта искусственного. Проще говоря, живой человек с натуральными мозгами исправно исполняет роль заурядного программного продукта для компьютера, становится придатком этой машины. Печально, что это занятие все чаще и чаще называют "новой цифровой журналистикой".

Пройдя великолепную школу нашего факультета нужных вещей, полагаю, что мы имеем дело с имитацией журналистики. Хотя бы потому, что этот род деятельности абсолютно не требует профессиональных навыков, которые воспитывались нашим факультетом. Homo computeris не нужны формулировки замысла и темы публикации, ему наплевать на создание ее концепции, ему невдомек, как надо готовиться к командировке, ему не надобно навыков сбора материала off line, то есть в реальной, а не виртуальной жизни, ему начхать на обязательное обладание искусством беседы, он как-нибудь обойдется без умения обработки собранного материала, а овладение профессиональными навыками написания текста для него - чушь собачья.

Я чистосердечно приветствую цифровую журналистику как новый инструментарий нашей профессии, но не как изменение ее смысла. А смысл второй древнейшей, равно как и смысл первой (в этом они похожи), состоит в том, чтобы живой человек приходил к живому человеку.

В этом для меня основной урок нашего факультета нужных вещей: какие бы фантастические технологии ни завоевывали мир, главное всегда остается неизменным - человеку нужен человек.