Племянник Александра Солженицына рассказал о создании передового "полевого" КБ

Племянник писателя Александра Солженицына Сергей принимает участие в спецоперации в составе добровольческого отряда "БАРС-37". Сейчас он находится на краткосрочном отдыхе вместе с семьей: у него недавно закончился первый годовой контракт, но буквально через неделю он уже подписывает второй, а еще через неделю отправляется обратно на фронт. "Без меня боевые товарищи не обойдутся", - то ли в шутку, то ли всерьез говорит он. В беседе с Сергеем Солженицыным корреспондент "РГ" узнал подробности его службы и о том, каково жилось родственникам лауреата Нобелевской премии в СССР.

Кем вы доводитесь Александру Исаевичу Солженицыну?

Сергей Солженицын: Мой отец и Александр Исаевич - двоюродные братья. То есть мой дедушка, отец моего отца - Илья Семенович, и отец Александра Исаевича - Исаакий Семенович - родные братья. У них один отец - Семен Ефимович Солженицын.

Ваших дедушку и отца судьба Александра Исаевича как-то коснулась? Как у них складывались отношения с властью?

Сергей Солженицын: Моего дедушку репрессировали гораздо раньше - в 1926 году. Семья была достаточно зажиточной, вот и попала под каток раскулачивания. В родовой станице Солженицыных - Саблинской, что под Минводами, вообще было очень много раскулаченных, расстрелянных, сосланных. Неизвестно, как сложилась бы его судьба, если бы не то обстоятельство, что супруга моего деда, моя бабушка, была дочерью героя Гражданской войны Гавриила Петровича Боронтова, участника Первой мировой войны, служившего в "Дикой дивизии", который вернулся с фронта большевиком и устанавливал советскую власть под руководством Серго Орджоникидзе на Северном Кавказе. Его именем, кстати, до сих пор названа центральная улица в городе Прохладном. Благодаря этому обстоятельству мои предки были отправлены в ссылку в далекую северную Игарку, где у них и родился мой отец.

Получается, гражданская война прошлась колесом и через вашу семью, разделив на белых и красных. А вы каких взглядов придерживаетесь - вашего прадеда Боронтова или Александра Исаевича?

Сергей Солженицын: Я, как и весь мой род по мужской линии, всегда придерживался традиционных казачьих взглядов - это русский консерватизм и монархизм. Сама история подтверждает правоту этого мировоззрения - советская власть просуществовала 70 лет, а историческая православная империя - тысячу лет. Понимаете ли, монарх сам у себя или у сына-наследника красть не будет.

Как сложилась судьба вашей семьи?

Сергей Солженицын: После освобождения из ссылки в 1969 году дедушка с бабушкой и моим отцом переехали в город Запорожье. Папа с ними прожил здесь какое-то время до того, как поехал поступать в институт в Москву. Так что могилы моих дедушки и бабушки находятся в Запорожье - то самое место, которое я сейчас приехал освобождать. Такой вот мистический пируэт судьбы. Никогда бы не подумал, что так получится.

Каково это в советское время - быть племянником Солженицына?

Сергей Солженицын: Каких-то драконовских мер по отношению ко мне не было, но вот в комсомол не принимали. А мне это нужно было для поступления в Суворовское училище, куда без билета члена ВЛКСМ вход был запрещен. Но и на старуху нашлась проруха. За три месяца до выпуска меня перевели в другую школу, с директором которой отец договорился, что меня там примут в комсомол и тут же "выпустят", чтобы никто этого не заметил. Так все и вышло. И я благополучно поступил и окончил Калининское Суворовское училище, в котором потом учился и мой сын, правда, оно уже будет Тверским. Кстати, сейчас он учится в Военном университете Минобороны, собирается после окончания служить в армии. А вот я кадровым военным в итоге так и не стал, окончил факультет экономики и финансов в Санкт-Петербурге.

А с Александром Исаевичем после его возвращения в страну удалось пообщаться?

Сергей Солженицын: Толком не удалось, потому что сначала ему было вовсе не до общения с родственниками, а потом он очень сильно болел. Но, уже будучи больным, он поучаствовал в моей судьбе. Дело в том, что на одной из пересылок писарь неправильно записал фамилию моего деда, и с тех пор он значился под фамилией Салжаницын - через две буквы "а". Это во многом спасло его и мою семью, когда начались "пляски с бубнами" вокруг Александра Исаевича. Однако и у меня в паспорте значилась именно такая фамилия. Супруге моего дяди, Наталье Дмитриевне, по моей просьбе пришлось приглашать к ним в дом в Троице-Лыково нотариуса, и Александр Исаевич письменно заверил, что мой отец и, следовательно, я действительно Солженицыны. На этом основании мне потом поменяли фамилию в паспорте.

А как вы оказались на СВО?

Сергей Солженицын: Последнее место моей работы была корпорация "Ростех", я руководил полигоном, где испытывали колесную и гусеничную военную технику. Кроме того, я постоянный участник военно-исторических реконструкций, и мне приходилось чинить и реконструировать старые машины, в том числе боевые. Я и решил, что этот опыт должен послужить Отечеству на поле брани. Дополнительно выучился и получил удостоверение машиниста-тракториста, столь необходимое для армейского механика-водителя. В силу этой специфики я сначала собирался заключить контракт с танковым соединением. Но в итоге получилось так, что мой кум, крестный дочери, который уже давно воюет на СВО, рассказал, что есть такой добровольческий отряд, как "БАРС-37" - первый в России центр, занимающийся разработкой, боевой апробацией и применением роботизированных электронных комплексов и систем. Я понял, что это знак свыше, и вот уже отслужил год.

Что означает ваш позывной - Сэмуэл?

Сергей Солженицын: В Суворовском у меня было прозвище Сэм. Когда я пришел в отряд, оказалось, что такой позывной уже занят. И тогда я просто дорисовал несколько букв.

Чем приходится заниматься?

Сергей Солженицын: Ремонтом, доработкой, разработкой, изготовлением, испытанием военной техники. Работать здесь архиинтересно. У нас коллектив высокопрофессиональных специалистов в области высоких технологий, мотивированных на достижение технологического превосходства над противником. Горжусь тем, что принял участие в создании нового научно-технического задела и формировании передового "полевого" КБ. У нас есть и доктора наук, и кандидаты, и преподаватели разных технических вузов. Кроме всего прочего, совместно с представителями ОПК изучаем захваченные у противника образцы вооружений и техники.

Личные достижения какие?

Сергей Солженицын: Достижения - громко сказано, я вовсе не Левша… Но не обо всем можно и рассказать. Ну, к примеру, занимался доработкой роботизированной танкетки, которая своим ходом добирается до передовой, неся боезапас или продукты для бойцов. Моя танкетка должна была доставить на определенную точку РЭБ. С задачей справился.

Что для вас самое тяжелое на этой войне?

Сергей Солженицын: Пожалуй, жить в ощущении постоянной опасности. Если кто-то говорит, что вообще никогда не боится, это либо дурак, либо сумасшедший. К остальным военным тяготам и лишениям я был подготовлен. Сказалось и спартанское воспитание в Суворовском училище, и участие в реконструкциях в полевых условиях. Если я работаю в НИИ переднего края, это не значит, что я рафинированный интеллигент. Сегодня мне может быть дан приказ идти разгружать "КамАЗ", а завтра - отражать атаку беспилотников.

В качестве оператора БПЛА?

Сергей Солженицын: В качестве пулеметчика. Все-таки не зря я получил первый разряд по пулевой стрельбе - удавалось сбивать дроны неоднократно.

А бывало так, что смерть прошла совсем рядом?

Сергей Солженицын: Сидим мы на смене с начальником караула, чаи гоняем. Он в окошко смотрит на ночное небо и мечтательным голосом произносит: "Какая нынче удивительная по красоте лунная ночь". И в этот самый момент беспилотник влетает в соседнее здание. При подлете он отключил мотор и летел без звука. Взрыв, треск, огонь! Потом прилетают и второй, и третий дрон-камикадзе… Слава богу, все живы-здоровы остались. Наука: быть всегда начеку.

И все-таки Александр Исаевич насчет Украины прав оказался. Все, что он говорил, сбылось. И то, что Донбасс и Новороссия вместе с Крымом вернутся в Россию. И то, что Россия не будет терпеть рядом со своими границами людоедский русофобский режим…

Сергей Солженицын: Дядя много в чем был прав, если не во всем. Он беззаветно любил Россию и русский народ.