Каким получился спектакль "Лир" по мотивам Шекспира в театре "Шалом"
В театре "Шалом" Яна Тумина поставила трагедию Шекспира. Впрочем, спектакль здесь называется просто "Лир" и обозначается как "театральный хронотоп по мотивам трагедии Шекспира".
Есть и еще важная подробность: премьера приурочена к 90-летию исполнения этой роли легендарным Соломоном Михоэлсом, а потому в спектакле то и дело звучат вставки из исторического спектакля на идише. Подчеркивает этот оммаж и видеозапись, где Михоэлс рассказывает о своей работе над ролью.
А худрук театра Олег Липовецкий (он - в главной роли), выйдя на сцену, вступает в диалог с великим: размышляет, не соглашается, примеряет уроки Михоэлса на себя.
На сцене минимум декораций: все шекспировские страсти переданы только светозвуковыми эффектами. И среди этого лязга, грохота, вспышек и шума зрителям становится важнее всего услышать живую историю про непоправимую семейную распрю. Ну, в самом деле - что за интерес нам, сегодняшним, вникать в политические интриги средневековой Англии? А вот понять, какие механизмы действуют в добропорядочной вроде бы семье, готовой по итогу сожрать сестру, брата и родного отца из-за лакомого наследства - очень даже актуально.
Примечательно, что Яна Тумина создает своему Лиру сразу двух двойников. Один - ростовая кукла с мертвым, неподвижным лицом и короной - атрибутами абсолютного всевластия. Другой - Шут (Евгения Романова), который исступленно требует любви к себе, пародируя жажду короля в нежных дочерних признаниях. Так требовать любви может только невротик, не уверенный в искренности отношений. И таки да - неискренность эта совсем скоро проявится, как только исчезнут у Лира рычаги манипуляции.
Олег Липовецкий замечательно точно показывает нам все этапы прозрения наивного старика, избалованного миновавшим могуществом. Вот он - сильный и вспыльчивый, уверенный, что не только приближенные, но земли и воды будут ему повиноваться вечно. Прекрасна в этом смысле сцена, когда Лир, приняв судьбоносное решение, уходит за кулисы, утягивая за собой покрывало сцены, - словно и впрямь уносит за собой всю твердь земную. А вот он, еще не в силах смириться с потерями своей власти, негодует, как обиженный ребенок: почему это дочери не позволяют ему при гостевании у них иметь привычные игрушки - личный штат рыцарей в сто человек?
Правду сказать, дочерей можно понять: что за радость кормить и усмирять этакую ораву? Но ведь "штат рыцарей" - это, если перевести рассказанную историю на нашу современность, - всего лишь привычки отца, его воспоминания о былом, милые сердцу атрибуты ушедшей молодости и зрелости… Как часто поколение детей с раздражением выбрасывает все "ненужное" из родительской жизни!
Режиссер Тумина насытила свой спектакль театральными метафорами и символами. Железные решетки здесь заменяют и кандалы, и клетки непонимания, в которых мучаются души персонажей. А алые полотнища, которыми выжившие укрывают тела погибших, весьма изящно утягиваются за кулисы, так что кровавая шекспировская бойня, не теряя в выразительности, лишается натурализма.
Есть в спектакле и вовсе неожиданный персонаж - Хранитель Витя (Светлана Свибильская): сидит в уголке за шторкой на лежанке, то реплику забытую подскажет, то реквизит подаст. А в финале вместе с Липовецким-Лиром выносит на публику макет спектакля. Освещенный изнутри теплым светом, макет этот уютен, как кукольный домик. И склонившиеся над ним Лир с Корделией (Элизабет Дамскер) смотрят в него, словно души ушедших, спустившиеся с небес. Вот так же тепло и уютно могло быть и в семье, если бы удалось не перессориться из-за дележа наследства, из-за гонора и нетерпимости, из-за амбиций и непонимания.
Лев Толстой, который, как известно, не любил трагедий Шекспира, посвятил "мысли семейной" один из лучших своих романов. Думается, эта же мысль владела и авторами спектакля "Лир", так что приведись двум великим классикам увидеть его, они бы, наверное, примирились.