Академик Румянцев: Создавая опасные технологии, нужно думать о последствиях

Чернобыльская катастрофа. Сорок лет назад. Прошлое? Забыть? Не получается.

Давно живу на свете и помню август 1945 года. Тот самый день, когда американцы сбросили две атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки. Бомбы были с игривыми именами - "Малыш" и "Толстяк". И мы, младшие школьники, их повторяли...

Много позже пришло осознание: человечеству важно не допустить повторения трагедий, подобных Хиросиме и Нагасаки. Сделать все возможное, чтобы ядерная энергия использовалась только в мирных целях, в частности, для лечения онкозаболеваний. Об онкологических - неслучайно. Ныне мирный атом широко применяется в охране здоровья, в лечении самых тяжелых, ранее неизлечимых болезней. Раковых прежде всего.

В 2000-е годы была свидетелем выступления в Нью-Йорке на сессии ООН, посвященной последствиям чернобыльской катастрофы, академика Александра Румянцева. Александр Григорьевич - из числа ликвидаторов, работал на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению. Выступлений тогда было много. Самое весомое, без преувеличения, - академика Румянцева.

Наверное, в каждом городе России есть хотя бы один памятный знак, у которого 26 апреля собираются ликвидаторы, их семьи и просто неравнодушные люди, которые хранят память о страшных событиях 1986 года... Вам слово, Александр Григорьевич!

Александр Румянцев: Я на собственном опыте знаю, что такое, когда миллионам людей грозит смертельная опасность. Именно во время ликвидации последствий чернобыльской аварии началось наше сотрудничество с японскими коллегами, накопившими значительный опыт работы с людьми, которые подверглись воздействию радиации в Хиросиме и Нагасаки. Во время аварии на АЭС "Фукусима" в 2011 году я прилетал в Японию, чтобы поделиться опытом ликвидации аварии на ЧАЭС.

Уточню для читателей "РГ": за вклад в борьбу с последствиями радиации и онкологическими болезнями академик Румянцев удостоен высокой государственной награды Японии - Ордена Восходящего солнца.

Александр Румянцев: Когда случилась чернобыльская авария, я был главным гематологом РСФСР. Оказался в самом эпицентре трагических событий 1986-1987 годов и помню, как это было. Мы в составе смешанных врачебных комиссий сумели за несколько месяцев объехать все зараженные области. Главным в тот момент было успокоить людей. Многие думали, что рядом с ними взорвалась атомная бомба. Мы учили людей грамотному поведению в сложившихся условиях: регулярно мыться, перед входом в помещение мыть обувь, чистить влажной щеткой верхнюю одежду, увлажнять территорию возле домов, а в помещении ежедневно проводить тщательную влажную уборку с применением моющих средств. Элементарно? Не спорю. Но, поверьте, очень важно.

Александр Григорьевич, главный урок Чернобыля?

Александр Румянцев: В СССР не экономили на создании ядерных технологий. Но мы, медики, тогда очень мало знали о последствиях лучевой болезни. Это порой повергало в отчаяние. С тех пор технологии шагнули далеко вперед, стали разрушительнее при неосторожном применении. И главный урок Чернобыля: создавая опасные технологии, нужно своевременно позаботиться о последствиях. И не экономить на медицине.

В ликвидации аварии на ЧАЭС участвовало более полумиллиона человек. По данным минздрава, на учете в России состоит около 150 тысяч ликвидаторов. Никогда не забуду минуты, когда врачи пытались изо всех сил помочь людям всеми доступными средствами. Именно тогда мы поняли, что нельзя экономить на фундаментальной науке, на медицинских исследованиях, на разработке нового оборудования и лекарств. Знай больше об облучении, можно было бы спасти многих. Убежден: опережающим должно стать не создание опасных технологий, а развитие науки о последствиях.

Самым трудным во время катастрофы было осознание того, что, по большому счету, ты ничем не можешь помочь. Средства вкладывались в атом - мирный и военный. А на изучение их влияния, возможных последствий денег практически не было. Прошло 40 лет. Многое изменилось. Мы сумели сохранить науку, кадры. Это, напомню, позволило не только пережить пандемию ковида, но и опередить весь мир, создав уникальную вакцину против очередного зла.

Что сейчас внушает оптимизм?

Александр Румянцев: В первую очередь - разумность и актуальность такой позиции. Внимание президента и правительства к вопросам диагностики и лечения онкологических заболеваний. Это профиль нашего Центра имени Димы Рогачева. И здесь нам есть что показать.

После работы на зараженных территориях в Чернобыле в 1987 году было принято решение о создании отделения детской гематологии в Российской детской клинической больнице, которое впоследствии стало основой для организации Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева.

Если когда-то мы имели примерно семь процентов выздоровления наших пациентов, то сейчас эта цифра - почти 90! Осталось немножко. Наш детский протокол лечения и диагностики - лучший в мире. Это признала Всемирная организация здравоохранения, предложив включить Центр в систему сотрудничающих организаций. Это значит, что наш опыт будет транслироваться по всему миру.

Вернемся к грустному юбилею. Что для вас сегодня чернобыльская трагедия?

Александр Румянцев: Наверное, для всех нас это один из тех самых уроков истории, о которых нельзя забывать. Мы должны быть готовы к самому худшему. Посмотрите на японцев: этот народ издавна привык противостоять катастрофам - землетрясениям, цунами. Именно поэтому та же авария на "Фукусиме" не имела столь тяжелых последствия, как чернобыльская. В том числе и потому, что в этой стране один из самых больших показателей расходов на здравоохранение.

Собственный опыт бесценен, но иногда полезно изучить и чужой. И обязательно помнить. Помнить, чтобы жить.

Справка "РГ"

Александр Григорьевич Румянцев - врач-педиатр, академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач Российской Федерации, президент ФГБУ "Национальный медицинский исследовательский центр детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачева" Минздрава России. С 1986 по 1987 год участвовал в экспедиционных выездах групп специалистов в пострадавшие области СССР для ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции. В 1987 году его назначили главным гематологом Минздрава СССР и поручили организацию отделения гематологии на базе Российской детской клинической больницы (РДКБ) для лечения детей, проживающих в загрязненных радионуклидами областях страны.

Один из организаторов программы НИР "Дети Чернобыля" в СССР (1990-1991 гг.) и России (1991-1995 гг.). Главный внештатный детский специалист-гематолог Минздрава России. Президент Национального общества детских гематологов и онкологов, член президиума РАН.