Годовую дозу радиации на ЧАЭС можно было получить за раз

26 апреля исполнилось 40 лет крупнейшей техногенной катастрофе в истории: аварии на Чернобыльской АЭС. В ликвидации ее последствий участвовали более 600 тысяч граждан Советского Союза. Например, из Волгоградской области в зоне отчуждения поработали 5 645 человек.

Большая часть ликвидаторов - это военнослужащие. Кроме них на ЧАЭС работали сотрудники закрытого Министерства среднего машиностроения. Первый отряд резервистов, солдат срочной службы и кадровых военных выехал из Волгограда на место аварии 13 мая 1986 года. Но были и те, кто оказался там еще раньше.

Платочки против радиации

Офицер Олег Беликов отслужил в Афганистане и был направлен в полк связи в Чернигове. Напрямую до Чернобыля - меньше 80 километров. 26 апреля он был на учениях и узнал об аварии. В опасную зону отправили тех, у кого уже были дети и боевой опыт. Беликов подходил под оба условия. Попросил жену перекрестить его и поехал.

29 апреля он прибыл в Чернобыль, где находился до 8 мая. Второй приезд был в ноябре. Старший лейтенант Беликов отвечал за связь. Въехали со стороны Киева. Население Припяти к тому моменту уже эвакуировали, а в Чернобыле никаких постов, по улицам ходят люди. Олег остановил прохожего, чтобы узнать, что тут происходит. А горожанин ответил, что надеялся узнать это от военных.

Разрушенный реактор Беликов увидел на следующее утро. Считает, что спасло ему жизнь направление ветра, который все десять дней дул в противоположную сторону.

- В военном училище нас готовили к таким чрезвычайным ситуациям. Поэтому Чернобыль для меня был как раскрытая книга, - рассказывает Олег Анатольевич. - С собой у нас были только противогазы. Но они защищают от газа, а не от радиоактивной пыли. Гораздо нужнее обычная марлевая повязка и очки. Кто-то и уши затыкал. Естественно, страшно. В Афганистане врага видишь. А здесь - нет. Когда вернулся, заглянул к нашим химикам. Они измерили - на сапогах было 4,5 рентгена. Снял все вплоть до белья и выбросил. Во время второй командировки уже наладили ежедневную смену одежды.

При себе во время работы были индивидуальные дозиметры. Но учет полученной радиации еще не вели. Гражданских все же вывезли. Утром связисты уехали на выполнение задачи. Вернулись в Чернобыль - никого. Только собаки бегают и газеты летают. На веревках белье сохнет, а людей нет. Жуткое впечатление.

Это были очень тяжелые для психики дни. Вернулся домой Беликов опустошенным. Жена рассказала, что 1 мая их гоняли на демонстрацию. Какие меры для защиты здоровья принимали? Власти оповестили горожан, чтобы занавесили дверные проемы и окна влажными простынями. Отводя детей в садик, обязательно надевайте на них платочек или кепку.

Беликовы прожили в Чернигове до 1992 года. Дальше встала дилемма: присягать Украине или возвращаться на родину в Волгоград. Впрочем, для русского офицера никакой проблемы выбора не было.

Время и расстояние

Инженер Анатолий Скорченко приехал в 30-километровую зону в 1987 году. Он был специалистом по работе с источниками ионизирующего облучения.

- Мне тогда было 43 года. Я попал в отдел дозиметрического контроля. Наша задача была уточнять мощность доз, мы определяли, сколько можно работать в том или ином месте. Один стоит с прибором, другой - с тетрадкой. И делаем расчет. Например, не более трех минут, - объясняет Анатолий Тихонович. - Среднее время пребывания в Чернобыле - в пределах двух месяцев. Но за этот срок люди хватали очень приличные дозы.

За этот период человек набирал пять годовых норм радиации. Впрочем, смотря куда попадешь. В некоторых местах можно было получить всю порцию за раз. А в отчетах стояли показатели куда меньше, чем в реальности. Работали по 12 часов в сутки без выходных. Просто отдыхать - это себе дороже. Ведь получаешь одинаковое облучение, что на работе, что на кровати. Поэтому старались трудиться с максимальной отдачей.

Из коллег Скорченко, которые поехали на Украину сразу, в 86-м, уже никого в живых не осталось. Из шести человек его смены остались двое. Сам Анатолий Тихонович получил инвалидность второй группы.

Порядка в 1987 году было больше, чем в первые дни трагедии. Население эвакуировали. Смена одежды ежедневно. Мешки с ношеным отправляли в могильник. Сжигать нельзя, это было бы дополнительным загрязнением атмосферы. Только сапоги меняли реже. Уже у всех были марлевые маски.

В сентябре на полях желтела пшеница. Урожай прошлого года никто не собирал. Зерно осыпалось, а потом снова взошло. Скорченко тоже называет картину обезлюдения жуткой. Ночевали в самом Чернобыле, а днем ходили работать на электростанцию. Там базировались в хранилище жидких и твердых отходов. При нормальном функционировании АЭС это самое загрязненное место. Но после катастрофы оно благодаря шестиметровым бетонным стенам оказалось самым защищенным.

- Тем, кто принял удар первыми, можно сказать только спасибо. Без их подвига нас бы не было сегодня. Хорошо, что есть такие люди, которые, зная, чем это может кончиться, идут и делают. Люди, на которых можно положиться. От ионизирующего излучения есть только две защиты: время и расстояние. И они должны быть достаточно большими между нами и взрывом. Тогда мы защитились героизмом людей, - добавил Анатолий Скорченко.