Как уральский парнишка стал знаменитым скульптором и классиком соцреализма
85 лет назад ушел из жизни легендарный скульптор Иван Шадр. Сейчас его редко вспоминают, а в 1920-1940-х годах он считался одним из патриархов советской скульптуры, основоположником ленинианы. Вот лишь несколько работ Шадра: "Владимир Ильич Ленин в гробу" - скульптурный портрет, выполненный с натуры; известный по фотографиям, открыткам и плакатам памятник Ленину в Грузии на фоне Казбека; прославленный монумент "Булыжник - орудие пролетариата"; надгробие на могиле супруги Сталина Надежды Аллилуевой на Новодевичьем кладбище; "Девушка с веслом" в столичном ЦПКиО имени Горького. На первых советских дензнаках изображены созданные Шадром портреты красноармейца, рабочего и крестьянина-сеятеля.
В искусство - с черного двора
Иван Иванов (Шадр - творческий псевдоним, навеянный Шадринском, малой родиной мастера) родился в 1887 году в многодетной безденежной семье плотника и богомаза-любителя. В десять лет парнишку устроили в Екатеринбурге мальчиком на побегушках. К семнадцати годам он выбился в продавцы в купеческой лавке, но артистическая натура, описывает доцент УрФУ доктор искусствоведения Евгений Алексеев, пребывала в тоске: по-видимому, молодой человек не осознавал, что феноменально одарен, и не видел стезю для развития своих способностей. Как позже признавался Иван Дмитриевич, в ту пору он подумывал свести счеты с жизнью.
Прозрение случилось благодаря случаю - нечаянной встрече с юной дочерью директора художественно-промышленной школы Михаила Каменского. Милостыня, протянутая девицей неприкаянному юноше, обернулась мимолетным знакомством, которое привело Ивана на вступительный экзамен по рисунку.
- Сперва стушевавшись (не мое это, дескать, дело - искусство, мое - в лавке сидеть), но затем, взяв волю в кулак, Иван справился с заданием всего за несколько минут до финального сигнала. Безо всякой профессиональной подготовки, на одном врожденном таланте, - рассказывает Евгений Алексеев.
После революции 1905 года Михаила Каменского, вставшего на защиту мятежных учеников, уволили и выслали из города. Иван - автор политических карикатур - вынужденно покинул школу и сначала пустился в странствия по России, потом ненадолго задержался в Петербурге. Практиковался в рисовальной школе Николая Рериха, одновременно едва не подался в певцы, но был вовремя замечен Ильей Репиным. Затем уже, обзаведясь псевдонимом, на стипендию шадринской думы поехал во Францию перенимать мастерство у самого Родена, а оттуда - в Италию... Академического образования Шадр так и не получил, да и не испытывал он почтения к аттестатам и дипломам, поклоняясь стихии живого творчества и трудясь не жалея сил.
"Белогвардейский" этап
Гражданская война застала Ивана Дмитриевича на Урале, однако применения своим умениям в родных краях он не нашел. Будучи отрезанным линией фронта от советских столиц, Шадр переезжает в колчаковскую - Омск, где участвует в разработке мемориала генералу Корнилову, в конкурсе эскизов колчаковских ассигнаций.
До практического воплощения задумок руки доходят только с приходом красных, которые с уважением отнеслись к дарованиям Шадра и со снисходительностью - к непродолжительному и бесплодному "белогвардейскому" этапу биографии. Скульптор создает один из первых в советской России памятников Карлу Марксу, серию горельефов немецких революционеров. Все это открыло ему и его супруге Татьяне возможность вернуться в Москву, где Шадр постепенно становился живым классиком советского искусства с несоветским - на поверку - мышлением и стилем.
Нетипичный классик
Евгений Алексеев подмечает нетрафаретность, пружинистость "грузинского" Ленина, античную пластику атлетической фигуры рабочего, хватающего с земли орудие пролетариата, - отсылка сюжета к мифу о Сизифе. "Денежные мужики", вылепленные с шадринских земляков, изумляют непомпезным выражением лиц: одни усталы и задумчивы, в других читается напряжение и тревога. Нагая "Девушка с веслом" - эмблема эротизма, скорее Венера с пышными бедрами, нежели "студентка, комсомолка, спортсменка".
- Автор другой "Девушки с веслом", скульптор Иодко, облачил свое творение в купальник и придал ему более скромные формы. Именно эту модель признали эталонной и растиражировали по всей стране. А Шадр не терпел массовой штамповки, считая, что она обезличивает, губит искусство, - поясняет искусствовед.
Рыцарь в нерыцарские времена
Были у скульптора и свои "Рабочий и колхозница" - сама экспрессия, энергичный размах и толчок перед стремительным полетом в героическое будущее, в вечность, космос. Но к концу 1930-х в советском искусстве уже царил выверенный академизм, и на Всемирную выставку в Нью-Йорке отправили более статичную композицию Веры Мухиной. К слову, Вера Игнатьевна, обладательница сурового нрава, отзывалась о Шадре с подчеркнутым почтением и восхищением - рыцарь в нерыцарские времена. После ухода Ивана Дмитриевича в апреле 1941 года именно Мухина завершила последний проект Шадра - памятник Горькому на площади у Белорусского вокзала. Он и сегодня, после дюжины лет скитаний по музейным пространствам и реконструкции, возвышается на своем исконном месте.
А вот обнаженная Венера Шадра погибла под бомбежками 1941-го, куда-то исчез "пружинистый" Ленин, разрушено надгробие отца скульптора Дмитрия Евграфовича на шадринском погосте - фигура изнуренного плотника, заснувшего на верстаке.
- В советскую пору об Иване Дмитриевиче писали щедро, но официозно и шаблонно. С тех пор закрепилась достаточно поверхностная, примитивная оценка его творчества. Шадр остался недоизученным, недопонятым, наследие мастера нуждается в переосмыслении, - убежден Евгений Алексеев.
Достаточно сказать, что в Екатеринбурге нет ни одной монументальной работы Шадра (в Музее ИЗО хранятся "Красноармеец", "Рабочий" и "Колхозник"). А на фасаде бывшего здания художественно-промышленной школы, где учился скульптор, отсутствует мемориальная доска. В феврале 2027 года - 140-летие со дня рождения ваятеля. Отличный повод восстановить справедливость.
