Продали дом в Германии и уехали в сибирское село: почему немцы бросают Европу ради Алтая

Парадокс гаишника и семейная сага

Супруги Шперлинг — Андрей и Евгения — принадлежат к поколению, которое успело пожить и в Казахстане (куда сослали их предков), и в Германии, куда они перебрались в 1990-х вместе с родителями. В ФРГ они встретились, поженились, родили двоих сыновей. Но в 2022 году, продав дом и завершив все дела, отправились в Россию.

«Когда правительство Германии отправило в Киев 5000 касок, стало понятно, что Европа хоть косвенно, но будет воевать с Россией. Не хотелось быть к этому причастными», — так объясняет Андрей своё решение, отмечая, что в точности исполнил наказ бабушки: та предсказывала тяжёлую жизнь среди приезжих и конфликтов.

Путь от Рейнланд-Пфальца до Алтая занял полтора месяца — семья специально ехала на машине, чтобы показать детям монастыри Псковщины, Москву и Урал. За Уралом их автомобиль остановил инспектор. Андрей, наслышанный от немецкой прессы о коррумпированности российских дорожных патрулей, уже приготовился к худшему. Но полицейский, узнав, что перед ним бывшие соотечественники, возвращающиеся на родину, отдал честь и передал по рации фразу, которую супруги запомнили на всю жизнь:

«Коллеги, пропускайте машину с этими номерами. Свои люди едут — домой возвращаются».

Сегодня Шперлинги держат в Гальбштадте кафе-паб, где кормят шницелями по-венски. Они откровенны: в Германии жить было легче и сытнее, рестораны и отпуска были доступнее. Но здесь, трудясь без выходных, они чувствуют необъяснимую внутреннюю свободу.

Когда порядок угнетает

У придорожного кафе «Грильхаус» на трассе Яровое — Новосибирск хозяева — Эрик и Ангелина Вильмс. Эрик родился в Германии в 1997 году в семье переселенцев. В 2004-м родители вернулись в Россию, мальчик пошёл в первый класс, почти не зная русского. Со временем выучился на технолога в Барнауле и в 2018 году вновь уехал в Германию — уже осознанно, с женой-русской. Работа поваром приносила 2500 евро, позволяла снимать квартиру и копить. Но внутренний дискомфорт нарастал.

Эрик так описывает своё состояние: «Это как замкнутый круг без выхода: шесть дней в неделю от звонка до звонка, единственный выходной — воскресенье. Внешне всё благополучно — как в позолоченной клетке. Но это совершенно не по-нашему, чуждо».

Сегодня супруги Вильмс сами пекут булочки для бургеров, готовят фарш и соусы, а их заведение уже известно на всю округу. Прибыль небольшая, будущее под вопросом, но Эрик и Ангелина наконец-то перестали ощущать себя винтиками в отлаженном механизме.

«Там я был русским, здесь стал русским немцем»

Евгений Рольгайзер, 44-летний уроженец Караганды, прожил в Штутгарте 26 лет. Обтяжка кожаных салонов автомобилей приносила стабильный доход, свой дом, жена и четыре дочери — всё говорило об успешной интеграции. Но, по словам Евгения, коренные немцы так и не приняли его за своего: для них он навсегда остался «русским», несмотря на чисто немецкую кровь.

С началом событий на Украине знакомые перестали здороваться, появились упрёки в том, что «русские всегда начинают войны». Вместе с женой (тоже из Казахстана) Рольгайзер переехал в Гальбштадт по программе переселения соотечественников — гражданство оформили за три месяца.

В России Евгений намерен заняться фермерством, как когда-то его предки-меннониты. Земли здесь вдоволь, в отличие от перенаселённой Германии. Он признаётся: «В ФРГ постоянно сидишь в кредитах — за телевизор, за холодильник, за машину. А здесь у меня наконец появилось ощущение, что я сам себе хозяин, а не раб в золотой клетке».

Местный колорит и дороги, которые ведут домой

Гальбштадт встречает гостей стелой на двух языках, ухоженными палисадниками и магазином «Брюкке», где продают мясные деликатесы по старым немецким рецептам. Проезжающие специально сворачивают ради местных сосисок — настолько они знамениты. При этом район не избежал типично российской беды: дороги здесь разбиты, весной ходить по обочинам — настоящий квест.

По данным администрации, сегодня в районе живёт около 14,8 тысячи человек. Управляющая делами Елена Вольф подтверждает: после мощного исхода 1990-х теперь наметился обратный приток. Люди едут не только из Германии, но и из Казахстана — семьями, с детьми. А в мае, когда к солёному озеру в Яровом потянутся туристы, Гальбштадт будет ждать гостей: кто в музей, кто за колбасами, а кто — просто на огонёк в кафе «Шперлинг», где подают ту самую свободу, за которую люди готовы преодолевать тысячи километров.