Как 33-й полк хранит память о герое, водрузившем Знамя Победы на Рейхстаг

Май на Донбассе пахнет так, как не пахнет нигде больше: свежей травой, полынной горечью, дорожной пылью и - чуть заметно, едва уловимо - гарью. И порохом. Мы выезжаем из Донецка в сторону освобожденной Авдеевки (в прошлом - город с населением более 30 тысяч человек). В машине трое: водитель с позывным Желудь, замполит 2-й роты 1-го батальона 33-го полка с позывным Гал и я, корреспондент "РГ". До войны Авдеевка была городом-спутником Донецка. Она уже наша, но стоит выехать за пределы - попадаешь в прифронтовую зону. Но сегодня мы едем не туда, где рвутся снаряды. Мы едем к памятнику Великой Отечественной. Потому что скоро - 9 мая.

Гал - мужик разговорчивый, энергичный. На вопрос "как дела?" отвечает с ходу: "Да нормально! Ребята молодцы, воюют!". И тут же протягивает мне цветок. Не живой - выкованный из металла. Роза-сувенир из осколков снарядов, которые когда-то упали на Донецк. Раньше этот город называли "городом миллиона роз". Теперь здесь дарят железные. От них не пахнет весной, но в них - что-то гораздо большее: память о том, как мир превращается в осколки, и надежда, что когда-нибудь эти осколки переплавят на садовые оградки, а не на новые боеприпасы.

Гал протянул мне георгиевскую ленточку. Я тут же прикрепила ее к лямке своего военного рюкзака. Спрашиваю, как собираются отмечать День Победы. Пожимает плечами: "Как скажут, так и отметим". Ответ не уклончивый - военный. В армии не спрашивают "как хочется", там слушают приказ.

Кантария отвечает "Я!"

До памятника павшим советским воинам в Авдеевке - полчаса езды от Донецка. По пути Гал рассказывает неожиданную вещь: в их 33-м полку навечно записан в списки личного состава… Мелитон Кантария. Тот самый младший сержант, который вместе с сержантом Егоровым водрузил Знамя Победы над Рейхстагом в 45-м году.

- Что значит "записан"? - уточняю.

- Раз в год на общей полковой поверке (торжественное построение) зачитывают список всех, кто служит - и тех, кто навсегда записан в историю полка. Такая традиция. Связь поколений - не фигура речи. Тот самый полк, который сейчас воюет на Донбассе, в 1945-м штурмовал Берлин в составе 150-й стрелковой ордена Кутузова Идрицкой дивизии. А когда в 1985-м, на сороколетие Победы, Кантария приезжал в Германию, его принимали в той самой военной части, которая после всех реорганизаций стала 33-м гвардейским полком. С тех пор Кантария остался навсегда в полковой книге.

Мальчишки, родившиеся через много лет после его смерти, по команде "Кантария!" кричат: "Я!". Без пафоса, без надрыва. Стоят в строю вместо него.

Обелиск, который вернули к жизни

Памятник в Авдеевке стоит на братской могиле. Когда бои прошли, его нашли бойцы - поврежденный, заросший бурьяном. Силами 1-го батальона 33-го полка привели в порядок: выпололи траву, возложили венки. Установили плакат возле обелиска. На нем - боевой путь 33-го полка: Берлин 1943-1946, Штендаль (Западная Германия), Волгоград, Чечня, снова Волгоград-Камышин. И новая строчка в истории полка: Донецкая Народная Республика, 2022 год.

Возле обелиска - караул. Ребята в форме, с автоматами. Замполит полка с позывным Вымпел - собранный, сдержанный - рассказывает:

- Георгиевские ленточки надеваем не по приказу. Сами. По ту сторону линии фронта ленточка вызывает ярость. Для украинских военных она как красная тряпка для быка. Они пытаются нам праздник испортить. Но мы все равно празднуем. Чтим. Помним.

Он - майор по званию, как и его дед, воевавший в Великую Отечественную. Вымпел рассказывает, что раньше всегда ходил в "Бессмертном полку" - с портретом своего деда. Теперь вот воюет в том же звании.

Мы стоим у обелиска. Возложили венок и букет гвоздик. Скоро 9 мая. Вокруг - еще разбитые дома, выбитые стекла, заросли сирени. Жизнь возвращается сюда медленно. Очень хочется, чтобы следующая весна пахла только цветами. Но пока - увы.

"Дорога смерти" и 48 пролетающих дронов в час

После церемонии возложения едем во вторую роту. Асфальта практически нет. Прыгаем по ухабам, объезжаем воронки. смотрим вперед, в нескольких километрах дымится сгоревший КАМаз.

- Война изменилась, - говорит он. - Сейчас большая часть ранений - от дронов.

Технологии, от которых не скроешься в чистом поле. И добавляет грустную, но точную фразу:

- Это, наверное, последняя война, где люди идут в штурм. Дальше - роботы. Илон Маск планирует строить завод по производству человекообразных роботов в Техасе, производственная мощность - до 10 миллионов роботов в год. Мы - последние живые штурмовики.

И эту фразу можно услышать по-разному. И как гордость - мы те, кто идет вперед. И как тихую печаль - слишком много людей уже никогда не вернутся со штурмов.

"Жена ревнует - значит, живой"

В "располаге" второй роты нас встречает старшина с позывным Русский. Легенда полка, десантник, в 33-м полку с самого начала - с 2022-го. Родом со Ставрополья. Вместе с напарником Фродо (сокращение от Федоров) каждый день мотается по той самой дороге, которую здесь называют "дорогой смерти". От Авдеевки - дальше до передовой. Русский и Фродо возят на машине туда еду - тушенку, крупы, хлеб и дизтопливо.

- Со скоростью - 130 км/ч по пересеченке, - рассказывает Русский. - Груженный боезарядами фпв-дрон летит на нас со скоростью 70-80, пустой без ничего - до 120 км/ч.

Спрашиваю, как живут там на передовой. Старшина рассказывает:

- Командир нашей роты сидит в блиндаже два на два метра. Там спит, ест, службу несет. На улицу не выйдешь - "птицы". В прошлый наш приезд 48 фпв-дронов за час над головой пролетело. Когда связь пропадала - командир роты писал нам записки. Их передавали с пехотой. Как в 45-м. В Великую Отечественную.

А какая сила помогала ему самому не сломаться? Русский с легкой иронией:

- Жена мне звонит каждое утро. Ревнует: "Ты где был всю ночь?". Кто дает силы? Жена. Любовь. А ревность ее - лучший признак того, что я пока не на том свете. Ревнует: значит, я еще жив.

Херсон, а потом Мамаев курган в Волгограде

Садимся пить кофе. Рядом на диван присаживается молодой парень - тоже из 33-го полка. Боец с позывным Долган. Фамилия Долганов. На войну он пошел в 18. Отслужил срочную службу полгода, потом сразу на контракт. Сам попросился. В 2022-м шел в первых рядах на Херсон. Попал под вертолетный обстрел, выносил раненых офицеров на носилках. Сам был ранен.

- Подлечился и пошел на штурм Прасковеевки (населенный пункт в ДНР), - продолжает Долган. - Нашу БМП подбили минометом. Механик-водитель погиб сразу… Я вытащил всех ребят из БМП, кто мог двигаться, потом побежал сам. Осколок залетел в колено. Медаль "За отвагу" дали.

- Откуда такой патриотизм в 18 лет? - интересно.

- Из Волгограда я. Мамаев курган. Сталинград. По-другому не могу.

В прошлом году Долган получил отпуск на 9 мая. Поехал домой. Сходил на курган. Встретил там много своих - таких же парней, что воюют.

"Илюшка хочет мою фамилию"

"А где тот самый Фродо, про которого вы говорили?" - спрашиваю у Русского. Тот хлопает по плечу парня, что заваривает чай в углу: "Да вот он". У Фродо - своя история.

Он из Астрахани, мобилизованный. В прошлом году в 2025-м его отобрали на Парад Победы в Москве.

- Я вообще первый раз в Москве был - и сразу на параде на Красной площади. Министр обороны Белоусов на машине проезжал - мы "ура!" кричали.

Спрашиваю у него: как там сейчас, на передовой, не сходишь с ума? Что помогает держаться? Фродо вдруг теплеет голосом:

- Илюшка, пасынок, 12 лет. Сын жены от первого брака. Хочет мою фамилию взять - Федоров. И отчество мое. "Илья Максимович будет", - говорит. Гордится, значит. Любит.

- А вы его?

- Еще сильнее.

Спроси любого бойца: зачем ты здесь? Он скажет про Родину и долг. Скажет: ради сына, ради жены. Чтобы у них наступило мирное майское утро дома.

- Угощайтесь, - Фродо протягивает мне вяленую воблу. - Астраханская, своя.

Что рассказал командир по телефону

Путь к командиру полка - через "дорогу смерти". Там дроны летят постоянно, ехать туда ради разговора - риск, который никто не одобрит. Поэтому связываемся с командиром 33-го гвардейского мотострелкового Берлинского Донского казачьего полка гвардии полковником Сергеем Игнатьевым по телефону. Дозваниваюсь до комполка…

- 33-й полк - самый большой полк в Вооруженных силах РФ, - говорит он. - Почти пять тысяч бойцов. В ноябре прошлого года президент присвоил нам звание "гвардейский". Надеемся, что полку присвоят и орден Жукова.

Сейчас полк воюет на Добропольском направлении, в 40 км к северу от Авдеевки. Враг здесь - снова тот самый националистический батальон "Азов" (запрещен в РФ, внесен в список террористов), который мы разгромили и практически уничтожили ещё под Мариуполем.

- "Азовцы" - это оголтелые нацисты, которые показали свою жестокую и бесчеловечную сущность по отношении к русскоязычному мирному населению, - Игнатьев просто и жестко говорит как есть. - После того, что случилось при осаде завода "Азовсталь" с марта по май 2022 года, сдались в плен более 2,5 тысячи бойцов "Азова". Памятуя о своем разгроме, они нас боятся ещё больше.

Но, предупреждает командир, не надо думать, будто перед нами те самые гитлеровские нацисты. Они славяне. Руны там, какие-то древние символы на их шевронах - это их стиль, свой бренд.

- А по сути - диверсанты высокого класса, - поясняет он. - Обучили их по советской и по натовской тактике. Они опасные, грамотные. Но не чужие по крови. Просто враги, которых мы обязаны бить.

Слова командира возвращают к главному: воевать приходится с такими же, как мы - с русскими. И от этого никуда не деться. Война, которая вынуждает брата идти на брата, не может быть праздником. Даже если на груди - георгиевская лента. Но бойцы 33-го не выбирали войну. Их выбрало время.

Весна по-настоящему чувствуется только дома

Перед отъездом Гал дарит мне шеврон первого батальона полка. Там вышито: "Время выбрало нас". Коротко. Без лишнего.

Садимся в машину. Возвращаемся в Донецк. За окном - май, солнце, тюльпаны. И сгоревшая техника на обочинах. Два мира, которые не могут разойтись.

Старшина Русский на прощание скажет фразу, которую я запомню:

- Весна честно чувствуется, когда дома. На войне не чувствуется праздников. Но мы помним. И празднуем. Потому что 9 мая - это когда даже на передовой понимаешь: мы за правду.

Он не уточняет, что такое правда. Для кого-то это - Знамя над Рейхстагом. Для кого-то - возможность, чтобы Илюшка взял фамилию отчима. Для кого-то - просто мир, в котором май пахнет только цветами.