Как польские оккупанты «расплачивались» за захват Москвы в 1612 году
Плата за чужую корону всегда высока. Но когда корону эту примеряют, едва ступив на землю будущего царства, расплата превращается в кошмар.
Осенью 1610 года польский гетман Станислав Жолкевский входил в Москву, не встречая сопротивления. Семибоярщина — правительство из семи бояр — сама открыла ворота. Всего четырьмя месяцами ранее царские войска были разгромлены при Клушине, Москву лихорадило от восстания Болотникова. Сделка казалась боярам спасительной: они отдавали Кремль полякам, а те в обмен обещали посадить на трон королевича Владислава — пусть и католика, зато с сильной армией. В ночь на 21 сентября войска вошли в Москву тайно, свернув знамёна и замотав тряпками конские копыта, чтобы не шуметь.
Но обещания, данные Жолкевским, рассыпались в пыль уже к весне 1611 года. Вместо царя Владислава поляки привели в Кремль безжалостного коменданта Александра Гонсевского. Он правил железной рукой: начались грабежи казны, надругательства над святынями и насилие над мирными жителями. Оккупанты уничтожали церковные церемонии с особой жестокостью.
«Грязь, оскверненные иконы и рассеченные образы», — описывал историк Сергей Соловьев царившую в Кремле разруху.
Интервенты не просто разграбили государственную казну, платя жалованье польским и немецким наемникам, но, когда деньги кончились, стали рассчитываться ценностями, вынося из храмов ризы и утварь.
Русские в ответ поднялись. Сначала Первое ополчение, а затем и Второе, ведомое земским старостой Кузьмой Мининым и воеводой Дмитрием Пожарским, двинулось к Москве. К концу лета 1612 года ополченцы сомкнули кольцо вокруг Кремля. На помощь осажденным спешил гетман Ходкевич с большим войском. Схватка длилась четверо суток у стен Москвы. Поляки потеряли больше двух тысяч человек и были разбиты наголову.
В Кремле начался ад. Спасая провизию, враги выгнали из крепости всех русских женщин и детей. Затем пришла очередь лошадей — их съели. Потом — кошек, собак, ремней и сапог.
«Поляки убивали и пожирали друг друга», — сообщает историческая хроника.
Был съеден даже императорский медведь в клетке. Когда голод стал совсем невыносимым, они начали поедать пленных.
22 октября 1612 года ополченцы штурмом взяли Китай-город. Остатки польского войска укрылись в самом Кремле. 7 ноября гарнизон капитулировал. Поляков пощадили — но лишь для того, чтобы обменять на русских пленников, томившихся в оковах Речи Посполитой. Однако для многих из выживших капитуляция оказалась отсрочкой приговора: в пути и после размена многие умерли от ран и истощения.
Но главная расплата случилась позже. Через шесть лет, в декабре 1618 года, в деревне Деулино близ Троице-Сергиева монастыря подвели черту. Речь Посполитая отказывалась от интервенции и вынуждена была подписать перемирие. Цена была колоссальной: Россия на целых полтора десятилетия лишилась Смоленска, Чернигова и еще двух десятков городов.
Впрочем, был один пункт перемирия, который можно назвать знаковым и окончательным. Стороны согласовали обмен пленными — и на родину вернулся Филарет Романов, отец будущего царя Михаила. Восстановление семьи и власти стало той точкой, после которой Смута действительно была признана оконченной.
Была ли эта расплата символической? Оправданной? Сегодня историки сходятся в одном: если бы поляки сдержали слово и ввели законного царя Владислава IV, кровавой бойни могло бы не быть. Но они захотели контроля и колонии. И поплатились за это голодной смертью в стенах, которые сами сделали своей тюрьмой.