Вросли в историю: Как воронежские садоводы вывели в лидеры старейшее садоводческое хозяйство страны

Сортовые яблони близ поселка Грушевая Поляна растут уже более 100 лет. В 1923-м рядом с большим массивом дички устроили школу агрономов, потом заложили питомник и промышленные сады. Хозяйство с вековой историей не просто выжило в череде рыночных потрясений, но и стало одним из самых современных и продуктивных в отрасли. Молодые сады суперинтенсивного типа дают рекордный урожай, плоды в специальном холодильнике с регулируемой средой остаются сочными круглый год. За этим успехом - кропотливый труд коллектива и волевые решения руководителя. Генеральный директор ЗАО "Острогожсксадпитомник" Николай Гапоненко, один из наиболее авторитетных аграриев Воронежской области, пришел в плодосовхоз сразу после вуза - 44 года назад. И вот уже 34 года его возглавляет. Накануне своего юбилея Николай Иванович рассказал "РГ" о новых ягодных культурах, которыми занялось предприятие, и о том, сколько может заработать в саду рядовой сборщик и агроном.

Как бы вы оценили текущую ситуацию в садоводстве? Хватит ли нам, потребителям, российских яблок?

Николай Гапоненко: В целом отрасль находится в хорошем состоянии. В прошлом году мы сумели сберечь урожай, несмотря на сильные морозы. В наших садах такого никогда не было: в начале мая - минус четыре градуса, 9 мая - минус восемь… Но мы приняли все возможные меры и 70 процентов плодов сохранили. Такая же картина сложилась и по другим областям. Яблок на рынке было достаточно. Думаю, внутреннюю потребность мы сегодня практически закрываем за счет российского производства. Если где-то неурожай, можно привезти яблоки из другого региона: перевозка стоит не так дорого.

Другой вопрос, что снизилась покупательная способность населения. Причины известны: уменьшились доходы, люди клали деньги на депозиты под 15 - 20 процентов и неохотно их тратили. К тому же для большинства яблоко - продукт не первой необходимости. Спрос тормозят и довольно высокие цены в супермаркетах. Отпускная оптовая цена яблока у нас в среднем составляет около 90 - 100 рублей за килограмм. В торговых сетях цифры вдвое выше.

Богат не тот, кто производит, а тот, кто торгует. Ведь чтобы получить прибыль - допустим, 20 рублей с килограмма яблок, - садовод работает весь год. А продавец при нынешних ценах может иметь и 50 рублей с килограмма в день. При этом издержки - несопоставимые. Представьте, сколько людей нужно, чтобы вырастить урожай. У нас в хозяйстве сейчас заняты около 700 человек, а в сезон их будет больше тысячи. Затраты на персонал всегда были велики, а теперь кратно выросли в связи с нехваткой рабочих рук.

Может ли здесь помочь привлечение молодежи к уборке урожая?

Николай Гапоненко: Я всегда верил, что студенческие отряды должны возродиться. Помню, в 1975 году сам в таком отряде заработал 640 рублей за полтора месяца - огромные деньги. Оделся, обулся, фотоаппарат купил… На предприятии мы старались развивать работу с молодежью. Но грустным открытием стало то, что многим ребятам это не по силам. Даже парням, которые два раза в неделю по два часа качаются в спортзале. Отправь их 10 часов гулять по лесу - они устанут. А в саду надо 10 часов еще и работать. У них другое было детство. Мы-то как росли: после уроков бежишь домой, воды нанесешь, дров, картошки - и скорей в хоккей играть. Чтобы в школе не отставать (мама - учительница!), я на переменах читал учебники. И был круглым хорошистом, с пятерками по физкультуре, географии и труду. А сегодня дети постоянно находятся без движения. И потом просто не вытягивают физический труд.

Наверное, я немножко помешан на производительности труда. Восемь лет назад мы с сыном учились этому, в нацпроекте участвовали. И сейчас у нас в хозяйстве производительность одна из самых высоких в отрасли. Соответственно зарплата повыше, люди за нее держатся.

К тому же нынешним студентам, которых обеспечивают родители, нужна сильная мотивация. Когда я обращался в вузы, то объяснял: на уборке яблок можно заработать 180-220 тысяч рублей в месяц. Но только если ты физически готов весь день срывать яблоки. Без спешки, в размеренном темпе. В 2024 году ребята приехали - у них выходила тонна за смену. А рядом молодые узбечки снимали по три тонны. Вот и получали 12 тысяч в день. А наши ребята - четыре. Специально их ставил рядом с девчонками, чтобы подзадорить…

А прошлым летом приезжали студенты?

Николай Гапоненко: Мы готовились. Отремонтировали два общежития, столовую. Я попросил областного командира студотрядов найти мне бригадиров, чтобы те собрали каждый по 30 человек, а мы организовали их приезд. Старшему в отряде мы готовы были платить вдвое больше, чем рядовым, - 360 тысяч. И никого не нашлось! Ректоры вузов из уважения ко мне послали студентов, как в советское время в колхоз. Но толка не было. Один преподаватель даже приехал, вроде бы настроенный работать. Начал спрашивать про удобства и даже из машины выходить не стал. В этом году опробуем другую схему: наберем ребят, обучим и примем экзамен. Кто не сдаст - до работы допущен не будет, иначе расхолодит всю бригаду.

Курьер в доставке еды может заработать до 130-150 тысяч в месяц. Эта профессия популярна у молодежи и мигрантов. Может, многие просто не знают, что могут получить 180-200 тысяч на сборе яблок или земляники?

Николай Гапоненко: На уборку не заманить по другой причине. У людей два основных ожидания: физически не работать и ни за что не отвечать. Хотят, наверное, бумажки переносить из кабинета в кабинет. Большая проблема и со специалистами. Студентов-агрономов я регулярно брал на практику с хорошей зарплатой. Уезжают - целуют, обещают вернуться. И - с концами. Одна замуж вышла, другого в армию забрали… Да и учатся, увы, не очень усердно. Официантами подрабатывают: там всегда праздник, кормят, зарплаты хватает на покупку зачетов и диплома. А потом выясняется, что человек и рад бы пойти по специальности, но азов не знает. Вот и подаются в курьеры.

И какой тут выход?

Николай Гапоненко: Платные вузы, на мой взгляд, можно вообще закрыть. А в государственных учить только по востребованным специальностям и с условием отработки по распределению в течение трех лет. За это время у молодого специалиста начнет что-то получаться, включатся амбиции. Пусть хоть половина или треть ребят в итоге останутся на предприятиях - уже будет хорошо. Иначе мы целевиков три года пестуем, а потом выясняется, что они не готовы трудиться. Хотя зарплаты специалистов у нас конкурентные - от 90 до 120 тысяч в месяц плюс годовая премия. Предоставляем трехкомнатную благоустроенную квартиру со всеми удобствами или коттедж, через 10 лет это жилье переходит в собственность. Если человек хочет купить автомобиль, мы его приобретаем и отдаем за полцены в рассрочку на пять лет.

В прошлом году в России ужесточили условия привлечения трудовых мигрантов. Как это повлияло на ваше хозяйство?

Николай Гапоненко: Мы уже 10 лет плотно работаем с узбеками, одни и те же рабочие приезжают. И вот из них 200 человек не сдали экзамен по русскому языку и уехали на родину. Мы к тому моменту уже за каждого заплатили около 40 тысяч рублей, три недели документы оформляли… Проблема в том, что мигранты с хорошим знанием русского скорее поедут в Москву таксовать. А декхане, готовые работать в сельском хозяйстве, язык знают похуже. Вернее, им сложно сдать сам тест. Со мной-то они нормально объясняются, все наряды понимают. А на экзамене - кто вопрос неверно истолковал, кто нажал не туда. Один тракторист-узбек у нас много лет прекрасно работал, был бригадиром. Трижды экзамен провалил и уехал в слезах: мол, как я внукам скажу, что за 10 лет язык не выучил…

Можно ли хотя бы частично решить проблему кадров с помощью современных технологий? Может, уже есть роботы для сборки яблок?

Николай Гапоненко: Есть. Один аппарат заменяет шестерых узбеков. Но, во-первых, роботы дорогие. Во-вторых, к каждому нужно приставить двух специалистов, экономии не выйдет. В-третьих, техника капризная: дождь брызнет - что с ней будет? В нашем хозяйстве, чтобы вовремя убрать урожай, надо снимать тысячу тонн яблок в день. Для этого нужно 200 роботов. Где найти столько кадров для их обслуживания? О роботизации много говорят, есть госпрограмма… Но пока производство роботов и обучение операторов не поставлено на поток, все это только благие пожелания.

Можно ли в садоводстве обойтись без господдержки?

Николай Гапоненко: Наша отрасль в сельском хозяйстве наиболее трудоемкая и капиталоемкая. В "Острогожсксадпитомнике" 700 временных сотрудников и 300 штатных, это уже огромные затраты. Мы построили фруктохранилище на 20 тысяч тонн - оно стоило почти 1,5 миллиарда рублей. Закладка садов тоже очень дорогая, а период окупаемости длительный - лет семь. Поэтому без господдержки отрасль нигде не развивается. Возьмите Евросоюз: там определили Польше специализацию на яблоках, профинансировали закладку садов и строительство хранилищ. В итоге поляки выращивают пять миллионов тонн яблок в год, а мы в России - два. При нашей нестабильной экономической политике вкладывать средства в садоводство без господдержки никто не станет.

Достаточно ли тех мер, которые доступны сегодня?

Николай Гапоненко: В части закладки садов - да. Но ведь урожай невозможно съесть за месяц. Нужны хранилища. По ним предусмотрена компенсация капитальных затрат из бюджета. Мы за свой холодильник получили только часть возмещения. Кроме того, недостаточна господдержка страховщиков - рисков стало больше, никто не соглашается страховать урожай яблок. А у нас два года подряд морозы. В начале 2026 года нас заверяли в том, что страховка будет, сейчас ни одна компания не берется оформлять полисы.

Как изменились задачи отрасли за последние годы?

Николай Гапоненко: Раньше в приоритете было увеличить российское производство яблок. В 2025 году их вырастили достаточно для того, чтобы обойтись без крупных поставок из-за рубежа. Хотя тут тоже есть тонкость. Сетям выгодно работать с импортными плодами, которые крупнее отечественных (это заложено на уровне технологии). По ГОСТу яблоко первого сорта - от 60 миллиметров в диаметре. В торговые сети принимают от 65. В эту "вилку" попадает 30 процентов яблок. Их можно продать на рынке, но там объемы не те. Наше хозяйство в розницу реализует всего полпроцента урожая.

За последние пять-семь лет мы у себя обновили все яблоневые сады. Посадили 1200 гектаров молодых садов, в прошлом году раскорчевали 500 гектаров старых. Но на одних яблоках строить бизнес будет сложно. Начали вводить другие культуры.

Посадили 45 гектаров вишни, собираем по 180 центнеров с гектара (по Воронежской области средний показатель - 100). Добавили около 35 гектаров черешни. Посадки косточковых будем расширять и впредь. Также заложили грушевый сад на 100 гектаров - завезли сорта из Голландии и Польши, третий год получаем урожай. Если удастся сохранить его полностью, то мы соберем четверть всех груш в России. Была идея с персиками - три года назад я привез саженцы, нарезал черенки. Но из-за недобросовестного ухода осталось всего три дерева. Теперь надо испытать их морозом.

Плантация земляники у нас в 2000-е была второй по величине в России - 70 гектаров. Сейчас ее немного сократили, зато занялись голубикой - обкатали технологию на шести гектарах, высадили еще 18. Плюс 16 гектаров жимолости. Сдерживает нехватка персонала. Для сбора ягод нам надо 600 человек!

Налоговая система в РФ меняется. Что вам кажется важным в ней доработать?

Николай Гапоненко: Мне вспоминается учеба в США в 1995 году, мы там месяц изучали экономику финансового учета. У университета стояли сотни машин. Оказалось, преподаватели ездят к фермерам, консультируют - а то вдруг те прибыль не получат. Меня это удивило. У нас ведь так сложилось, что с предприятий стараются взять налоги еще до получения прибыли. А в Штатах все к ней привязано, все заинтересованы, чтобы предприятия зарабатывали как можно больше. Хорошо бы и нам этот принцип перенять. Понятно, что надо собирать и НДС, и социальные взносы. Но во главе угла должна быть прибыль. Пусть бизнес получит прибыль и отдаст в бюджет 40 процентов от нее, а на оставшиеся 60 - развивается. При этом государственные структуры должны быть заинтересованы в получении прибыли предприятием.

Вы работаете на руководящих должностях 34 года. Что для вас важнее всего как для управленца?

Николай Гапоненко: В хозяйство я пришел сразу после института и, так получилось, менял должности каждые два года. "Круглый двоечник", можно сказать. Сначала меня позвали агрономом-садоводом, как в свое время моего деда Максима Силовича. Надо было организовать уход за молодыми садами. Потом два года проработал заместителем директора по снабжению и реализации, еще два - заместителем по производству, главным агрономом… Дальше меня переманили в райком партии, но через пару лет мне это наскучило, и я попросился в колхоз. Два года пробыл председателем, а в 1988 году был избран директором в родном плодосовхозе, с 2001 года четыре созыва был депутатом и председателем комитета областной думы по аграрной политике. В 1988-м, став директором, за первый год поднял производительность труда в два раза. Люди поначалу сопротивлялись, но когда увидели, что соразмерно растет и их доход, то встали за меня горой.

Наверное, я немножко помешан на производительности труда. Восемь лет назад мы с сыном учились этому, в нацпроекте участвовали. И сейчас у нас в хозяйстве производительность одна из самых высоких в отрасли. Соответственно зарплата повыше, люди за нее держатся.

Самое сложное - это контроль. Вот я рассказал, кому и что делать. Но каждый старается найти лазейку, чтобы не исполнять эти поручения. Целый день думает, чем оправдаться. Тут нужны хорошие учителя, влюбленные в свою профессию. Старые кадры, преданные делу, уходят. Мне самому вот уже 70 лет. Смена поколений - проблема, конечно. Так совпало, что в год столетия хозяйства многие его сотрудники вышли на пенсию. Преемственность нарушилась. Любое предприятие сильно традициями, но они сохраняются, когда люди понимают, что по-другому нельзя делать. А когда приходят новички, тем более слабенькие, ты же их жалеешь: "Ой, да ладно, потом научится". Человек привыкает и лучше уже не делает.

Много лет в мае на базе "Острогожсксадпитомника" проводили фестиваль "Цветущая яблоня". Что побуждало вас собирать тысячи людей в своих садах?

Николай Гапоненко: Задумка родилась в 2003 году, когда ко мне в гости на 9 мая приехали друзья из Мурманска. А директор в День Победы всегда занят: надо все поселения объехать, людей поздравить, ветеранов собрать и накормить. Вдобавок идет сев, в садах работы. Предложил друзьям собраться вместе со всеми в столовой. А они просятся на природу: мол, тут цветет все, на севере такого нет. Вывез их в сад, скатерти расстелили, по стопке выпили. Проблем как-то меньше стало. Лежим на траве, пчелки жужжат, кругом аромат… А я же родился прямо в саду. И детьми мы там всегда бегали, в прятки играли в дыму, когда сад окуривали от вредителей. И я вдруг понял, что столько лет в этом саду живу, а красоты его не видел. Так остальные и вовсе не видят! Значит, надо обязательно сделать тут праздник. Не любя малую родину, не полюбишь большую.

На фестиваль к нам по пять тысяч людей приезжало. Соревновались самбисты и шахматисты, выступали лауреаты районных и областных творческих конкурсов, московские артисты. Угощение было бесплатное: каша полевая, кальвадос, яблоки. Однажды после обеда полил дождь - выступления свернули, и люди пешком пошли в село Грушевая Поляна. А я рядом в машине еду тихонько, чтобы не обрызгать. Впереди две девчонки в белых платьях - оступаются и спиной падают в лужу. Я сбоку подъезжаю, волнуюсь, какая реакция будет. А они поднялись и смеются, радостные, счастливые. Значит, все правильно мы делаем, организуя праздник.

Моя мечта была, чтобы цветение яблони в России стало национальным праздником, как в Японии и Китае цветение сакуры. Пандемия нам немного смешала карты, после нее все прервалось.

Немного о личном - какие блюда бывают на вашем столе?

Николай Гапоненко: Моченые яблоки очень люблю, там сахара меньше. Свежие практически не ем. И люблю шарлотку, в нашей столовой ее всегда готовят. Качество блюд проверяю лично. Когда-то мы пробовали делать из яблок кальвадос. Руководство области даже подстегивало. Заложили около 400 литров в дубовые бочки. Через год попробовали - горчит. В нашей древесине слишком много дубильных веществ, она не подходит для выдержки напитков. Нужен скальный дуб. Это меня немножко выбило из колеи, возникли другие задачи, и эксперименты прекратились.

Справка "РГ"

Николай Гапоненко родился 22 мая 1956 года в селе Шубном Острогожского района. Окончил Воронежский сельхозинститут по специальности "агроном". Кандидат экономических наук, заслуженный работник сельского хозяйства РФ. Был депутатом Воронежской областной думы в четырех созывах, возглавлял в ней комитет по аграрной политике. Кавалер орденов "За заслуги перед Отечеством" II степени и преподобного Сергия Радонежского III степени. Почетный гражданин Острогожского района.