Экономист Филипп Семенов: почему его считают спасшимся царевичем Алексеем Романовым

Тайна гибели царской семьи до сих пор не даёт покоя историкам и обывателям. Останки императора, его супруги и троих дочерей были найдены и идентифицированы. Но судьба наследника престола Алексея и великой княжны Марии долгое время оставалась предметом ожесточённых споров. И пока учёные спорили о результатах экспертиз, в народе жила легенда о чудесном спасении цесаревича. Одним из самых необычных претендентов на роль выжившего наследника стал ни много ни мало советский экономист Филипп Григорьевич Семёнов.

Он не был похож на классического самозванца. Не разыгрывал из себя страдальца, не просил денег и не пытался вернуть престол. Он просто жил своей жизнью, пока однажды в психиатрической лечебнице не рассказал врачам историю, от которой у них, по их собственному признанию, застыла кровь в жилах.

Экономист с «тёмным прошлым»

Филипп Григорьевич Семёнов родился в 1904 году. Казалось бы, что может быть общего у советского экономиста и последнего наследника Российской империи? Внешне — ничего. Семёнов служил в кавалерии Красной Армии, окончил Институт имени Плеханова по специальности «экономист-финансист». Работал по специальности, женился (причём не один раз, а четыре), имел троих сыновей.

Биография как биография. Если бы не одно «но»: Семёнов был осуждён за хищение, приговорён к трём годам заключения, бежал из тюрьмы. Потом снова осуждён за хищения, отбывал наказание в колонии под Медвежьегорском. А там уже и до психиатрической лечебницы рукой подать — зимой 1949 года его доставили в Карельскую республиканскую психиатрическую больницу с диагнозом «маниакально-депрессивный психоз».

Признание, от которого похолодели врачи

Сначала пациент вёл себя обычно для человека с таким диагнозом: собирался в путь, проклинал некоего Белобородова, страдал от головных болей. Но когда психоз отступил, Семёнов пришёл в себя и спокойно, без истерик рассказал врачам удивительную историю.

Он заявил, что на самом деле он — сын императора Николая II, цесаревич Алексей. И что в ночь расстрела он выжил.

По его словам, в последний момент отец обнял его и прижал лицом к себе, чтобы сын не видел наведённых на него стволов. Пуля попала мальчику в ягодицу, он потерял сознание и вместе с телами родственников был сброшен в яму. Семёнов показывал шрам — след от того самого ранения.

Дальше — больше. Из ямы его вытащили некие монахи и выходили. К тому моменту, как утверждал Семёнов, его гемофилию залечили. Через некоторое время мальчика забрали люди, представившиеся врагами большевиков. Они дали ему новое имя — Владимир Ирин (что якобы означало «имя Романовых — имя нации») и поселили в Петрограде.

Но однажды Алексей подслушал разговор: его спасители хотели использовать его как икону для контрреволюционеров. Мальчик сбежал. Скитаясь по городу, он наткнулся на плакат с призывом вступать в Красную армию. Деваться было некуда, приписал себе два года — и попал в кавалерийскую школу.

Воевал на разных фронтах, Гражданскую закончил в Средней Азии. Потом — институт, работа экономистом, семья. Но прошлое не отпускало. Семёнова стал преследовать некий Белобородов — тот самый председатель Уральского областного совета в 1918 году. Он знал тайну спасения царевича и требовал денег за молчание.

Чтобы скрыться от шантажиста, Ирин взял фамилию умершего родственника жены — Семёнов. Переехал в Тбилиси. Но Белобородов находил его снова и снова. Чтобы платить вымогателю, Семёнов начал воровать, был пойман и осуждён. И в конце концов оказался в психиатрической лечебнице.

Экзамен для самозванца

Первыми, кто услышал эту историю, были врачи больницы Юлия Сологуб и Далила Кауфман. Они были поражены: пациент оказался образованнейшим человеком, в совершенстве владел основными европейскими языками, писал на древнегреческом. Был вежлив, спокоен и не кичился своим «царственным происхождением».

Чтобы проверить Семёнова, в больницу пригласили профессора Самуила Генделевича — психиатра с дореволюционным стажем, который до 1917 года бывал в Зимнем дворце и лично общался с представителями царской семьи. Генделевич устроил пациенту настоящий допрос: гонял его по покоям Зимнего дворца и загородных резиденций, проверял даты тезоименитств, детали дворцовых церемоний.

Семёнов отвечал мгновенно и без запинки. Профессор также провёл личный осмотр и отметил крипторхизм (неопущение одного яичка) и гематурию (наличие эритроцитов в моче) — частые последствия гемофилии. Этими недугами в детстве страдал цесаревич Алексей.

Но главное — внешность. По воспоминаниям врачей, Семёнов был поразительно похож на Романовых, только не на Николая II, а на его «прапрадеда» Николая I. Профессор Генделевич, однако, поставил диагноз: «мания величия в сочетании с манией преследования».

Сомнения, которые не уходят

Семёнова вернули в колонию, где он отбыл срок до 1951 года. Освободившись, поселился в Ленинграде, устроился на работу. Больше никогда не был осуждён и не попадал в психушки. Женился в четвёртый раз.

По воспоминаниям приёмного сына, отчим любил бродить по городу, в Зимнем дворце мог находиться часами, предпочитал старинные вещи. Умер Филипп Семёнов в 1979 году — как раз в тот год, когда на Урале обнаружили останки царской семьи.

Так кто же он был? Гениальный мистификатор, который сумел обмануть даже профессора с дореволюционным стажем? Или несчастный человек, который, пережив ужасы войны и тюрьмы, просто сошёл с ума и поверил в собственную легенду?

Есть и третья версия, которую до сих пор обсуждают отдельные исследователи: а что, если Семёнов действительно был тем самым спасшимся царевичем? Слишком много совпадений: год рождения (настоящий Алексей родился в 1904-м), гемофилия, крипторхизм, шрам на ягодице, безупречное знание дворцового быта и иностранных языков. И главное — поведение. Семёнов не настаивал на своём, не требовал признания, не пытался извлечь выгоду. Он просто рассказывал свою историю тем, кто готов был слушать.

Вместо послесловия

История Филиппа Семёнова — одна из многих загадок XX века, на которую у нас, скорее всего, никогда не будет окончательного ответа. Слишком мало документов, слишком много домыслов. Но сам факт, что советский экономист, отбывавший срок за воровство, сумел поставить в тупик профессора-психиатра, знавшего царскую семью лично, — это уже само по себе феномен.

Был ли он спасшимся царевичем? Ответа мы не знаем. Да и вряд ли узнаем когда-нибудь. Останки цесаревича Алексея и великой княжны Марии, найденные в 2007 году под Екатеринбургом, были идентифицированы генетической экспертизой. Но и эта экспертиза не стала для всех окончательным аргументом.

А легенда о царевиче, который выжил, стал красным командиром, а потом экономистом-финансистом и умер в Ленинграде в конце 1970-х, продолжает жить. Потому что людям хочется верить в чудеса. Даже если они случились в самой страшной из возможных реальностей.